Забыть тебя невозможно

Сжимаю небольшое полушарие в ладони, жалея, что в комнате темно.

Подцепляю горловину своей футболки со спины и быстро стягиваю ее через голову.

Вот теперь правильно, кожа к коже. То, что было необходимо сделать с самого начала.

Обнимаю. Нет, стискиваю Аринку в стальных объятиях, чувствуя, как ее острые сосочки скользнули по моей груди.

С губ срывается невнятный рык. Резко опускаюсь ниже, обхватывая губами розовые вытянутые вершинки. Если так дальше пойдет, я кончу без какого-либо физического контакта, потому что с ума по ней схожу.

До сих пор. Думал, подзатерлось, испарилось хоть немного. Ни фига. Все так же. Грудину сдавливает. Очередной вдох дается с трудом.

Чувствую ее ладони, упирающиеся мне в плечи. Что-то явно снова идет не так.

Темно, черт, слишком темно. Не вижу ее лица. Шумно выдыхаю, стараясь притормозить.

Я же не дебил, ее тело откликается, она вся на меня откликается, но упорно продолжает сопротивляться.

Минутная заминка. Ничего не делаю, выпрямляюсь на локтях, и все, что слышу, ее дыхание.

В голове сразу закручивается волчок ее тихих стонов на репите. Пять минут назад она стонала, что сейчас-то пошло не так?

– Арин…

Шепчу, касаясь губами впадинки на ключице. Арина выгибается, но продолжает упираться ладонями в мои плечи. Уже не отталкивает, скорее создает видимость.

– Нам не нужно, – бормочет, а сама ко мне тянется. Женская логика в действии, блин.

Медленно начинаю закипать.

– Почему? – касаюсь языком скулы. Оставляю влажный след до самого уха, прежде чем обхватить губами мочку.

Громова реагирует молниеносно, выгибается сильнее и приглушенно охает.

Вот так, моя хорошая, именно так. Зубы сводит от того, как я ее хочу. Мне кажется, исключительно на самовнушении держусь, на прошлом, в котором вся эта импульсивность ни к чему хорошему не привела. Иначе давно бы стащил с нее трусы.

До ломки хочу почувствовать, какая она влажная. В том, что это так, даже не сомневаюсь.

Аккуратно перемещаю ладонь ей на бедро, чуть сжимаю тонкую кожу в страхе переборщить и оставить синяки.

– Тим.

Она шелестит мое имя едва слышно, но этого хватает. Член упирается в молнию на ширинке, болезненно. Хочется, блядь, уже освободиться.

– Выгони меня из дома, только так. По-другому я тебя не отпущу, слышишь?

– Слышу.

Она дрожит, часто кивает и дрожит. Я и сам уже на грани. Это как болезнь, только еще и кайф испытываешь.

– Тогда выгоняй, – вжимаюсь ей между ног.