Законы безумия – 3. Одна любовь

 Не чувствую ничего, хочется только пить и жрать. Улыбаться, хотя бы в камеру, не реально. Но и здесь приходиться выдавливать это подобие улыбки.

Кидаю футболку в зал, заводя толпу, и встаю на весы. Заветная цифра была достигнута этой ночью. Теперь главное – восстановиться.

По дороге в центр звонит мама. Она всегда так делает после взвешиваний. Особенно с тех пор, как их можно отсмотреть в инете.

– Привет! Ты как?

– Привет. Скорее жив, чем мёртв.

– Я… это просто кошмар, у меня слёзы на глазах от того, что ты с собой…

– Мам, перестань.

 Ладно?! Ну или хотя бы не сегодня. Ты когда прилетаешь?

– Завтра с утра.

– Окс звонила?

– Да, она всё подробно рассказала. Меня встретят, привезут в отель и перед самым боем заберут.

– Хорошо. До завтра.

Поворачиваю голову чуть в сторону.

– Богдан, сейчас обед, потом небольшой отдых. Я сам к тебе зайду.

Киваю тренеру и захожу в номер.

Доронин. Эта мелкая сволочь припёрлась в мой номер.

– Данилка, тебя не учили, что чужое брать нельзя? Шингарды положи, нечисть.

– Не нуди. Красава! Дрищ дрищом.

– Завались.

– Слушай, одолжи денег, а?

– Из дома выгнали?

– Да батя карту заблокировал, жду, когда отойдёт, а баблишко заканчивается. Зато, – поднимает указательный палец с деловым видом, – на  будущее уяснил, снимать как можно больше налика.  Чтоб не побираться.

– Обойдёшься.

– Злой ты, Шелест.

– Свали уже отсюда, мальчик-зайчик.

И барахло своё не забудь.

– Ну ключи хотя бы дай, от виллы.

– Это к Окс.

– Слушай, а ты её тр*хал? Как она? Красивая такая девочка.

– Губу закатай, а то папеньке позвоню, он тебя быстро в Москву определит, а может, ещё куда.

В дверь стучат, а после заносят еду.

– Слушай, ты ж завтра его того… а то я на тебя столько бабла поставил, обидно будет.

– Зная этот факт, даже если я про*ру, сильно не расстроюсь.

– Пф.

Доронин дуется и сваливает на балкон.

 От него слишком быстро устаешь. Когда эта папочкина писюха въ*балась в мою тачку и искалечила ногу, ей было всего шестнадцать лет. За три года мозгов не прибавилось ни на грамм, зато вот моих от его присутствия, кажется, только убавляется.

Данилка – сволочь по натуре, но какая-то особенная, преданная и прилипающая как банный лист. Он ко мне как приклеился с ночи Гериной свадьбы, так и не отстает до сих пор.