Западня. От него не сбежать…

– Зачем ты рассказал Вите? – все же спрашиваю, не стоит этого делать, знаю. Но смолчать не могу.

– О чем именно?

– О том, что я приходила, не строй из себя дурака. Тебе не идет.

– Значит, так нужно, – смотрит на меня в упор. Делаю то же самое, не могу отвести взгляд и проиграть.

– И это весь ответ? – чувствую, как начинаю закипать.

– Да. Скажи-ка лучше ты мне, Луиза…

– Что? – напрягаюсь.

– Не знаю, возможно, тебе есть что рассказать. М-м-м?

Он ведет плечом и делает шаг в мою сторону.

Останавливается где-то сбоку, а потом заходит за мою спину. Я чувствую его дыхание на своей шее и мгновенно покрываюсь мурашками. Зачем он это делает? Знает о чем-то? Или просто догадывается?

Страх заключает меня в свои мерзкие лапы.

Клим снова давит. Размыкаю губы, издаю тихий вздох, но сказать про Витин план, так и не решаюсь. Не время, я должна еще немного подумать, определить для себя, насколько я могу ему доверять.

Клим сжимает мои плечи – аккуратно, без давления и боли. Проводит ладонью по внутренней стороне моей руки.

Сначала предплечье, после сгиб локтя, запястье, которое обхватывает в кольцо из своих пальцев. Он вроде бы не делает ничего запретного, но меня лихорадит. Эта чертова близость убивает. Заставляет согнуться пополам в душевных муках и терзаниях. Внутри я давно закрываю свой рот ладонями, чтобы не закричать от этой чертовой тоски. Снаружи стою не шевелясь. Только зажмуриваюсь.

Он отыгрывается? Мстит мне за прошлое? Конечно. Я растоптала его чувства, а теперь, теперь он хочет втоптать в грязь меня.

Только вот какой способ выберет, загадка…

– Луиза? – его слова очень тихие, чтобы расслышать, приходится напрягать слух.

– Нет, – качаю головой в отрицании,– мне нечего тебе сказать.

– Ладно.

Он отстраняется. Слишком резко отходит в сторону, будто бы и не было его здесь вовсе.

Смотрю в широкую удаляющуюся спину и провожу по своему взмокшему лбу такой же влажной от волнения ладонью.

– Теряешь хватку, – Витя появляется внезапно, улыбается, но глаза остаются холодными.

– Серьезно? – подхожу к нему ближе, упираясь пальцем в грудь. Мельников напрягается, его злит, что я трогаю его безумно дорогой дизайнерский пиджак. У него вечно был пунктик на шмотье. – Неделя, и он сделает для меня все, что я пожелаю. И вот тогда, – обхожу Витю по кругу, – мы с тобой будем в расчете.

Мельников не отвечает, лишь ухмыляется. Я же стараюсь как можно спокойнее отойти от него подальше.