Принцесса для Аспида

Действия – вот главная тактика достижения любой поставленной задачи.

Подъезжаю к бортику, снимая шлем.

– Тренировка закончена. Кирсанов, зайди потом ко мне.

Киваю и следом за командой иду в раздевалку.

– Леха, да ты кремень. Василек тебя как только ни давил, – Фил ухмыляется и ударяет меня по плечу.

Между парнями начинаются привычные разговоры, в которые я не вникаю.

– Мужики, надо это дело отметить. Готов к посвящению?

– Всегда готов, – убираю руки в карманы, собираясь уходить.

– Тогда общий сбор в десять.

Где «Молекула», знаешь?

– Найду.

– Ну все, забились.

Киваю и широким шагом направляюсь в тренерскую, где меня ждет Марченко.

– Виктор Константинович…

– Проходи. Садись.  Хорошо, очень хорошо. Будешь продолжать в том же духе, может, через месяцок-другой поставлю в основной состав. Команда у нас сыграна, и я надеюсь, ты в нее впишешься.

Марченко еще что-то говорит, но я только делаю вид, что слушаю, на самом деле и так прекрасно знаю все то, что он хочет, а главное, считает должным до меня донести.

– Я понял.

– Ну и отлично. Тогда жду на вечерней тренировке.

– Спасибо, Виктор Константинович.

– И бросай курить, несет, дышать невозможно.

– Понял, – ухмыляюсь и выхожу за дверь.

Пока иду по коридору, чувствую прилив невзначай нахлынувших эмоций, воспоминаний. Не могу точно сказать, когда началась эта любовь к хоккею, но в семнадцать я уже был подающим надежды хоккеистом, верил, что через год буду играть в составе одной из топовых команд КХЛ, громко заявлю о себе, попаду в сборную, а в двадцать свалю в НХЛ.

Но мечты жестко ударились о реальность. Говорят, нельзя совершить прыжок в прошлое, а я, кажется, совершил.

Иногда обстоятельства привносят в твою жизнь то, от чего ты не можешь спрятаться. Они оказываются сильнее, давят, выкручивая руки, и в какой-то момент ты лишаешься ориентира, сил, начиная медленно сливаться. Ты четко знаешь, почему так происходит, почему больше не тянешь, не можешь. Башка забита проблемами, они разъедают в груди огромную дыру, словно в тебя плеснули кислотой.

Ты корчишься от душевной боли и перестаешь верить, промахиваешься, становишься медленней, а как итог садишься на скамейку запасных.

Я, как сейчас, помню свою последнюю игру после смерти отца и травмы матери. Полная прострация, белый пустой лед, словно я там один, жуткая пульсация в висках и агония. Она со мной постоянно, бешеная, неконтролируемая и разрушающая мою личность сила.