Счастье в огне

Исчезли и замечания по поведению: ребята больше не собирали шумных компаний, не играли в ножички и не бегали на танцы вместо того, чтобы готовить уроки. Да и самих танцев больше не было. Зато были субботники и воскресники, на которые ходили все, не отлынивая и не возмущаясь; были ожидания писем и тревога за судьбу близких, дежурства по городу и сборы денег для госпиталя, комсомольские собрания и сводки Информбюро. Была война…

Вот и сейчас, несмотря на удачную сдачу последнего экзамена, на успешное окончание школы, в коридоре не было слышно ни громких разговоров, ни смеха, ни обсуждений дальнейших планов.

Ребята просто тихо переговаривались, ожидая, когда их пригласят в класс. Перед началом экзамена подошел директор и попросил задержаться, чтобы сделать важное сообщение. И вот теперь все ждали и боялись того, что скажет директор.

Варвара тоже ждала, пытаясь сосредоточиться на том, о чем говорили ребята, но мысли ее все время возвращались домой. Сегодня ночью девушка опять слышала, как плачет мама – теперь она плакала каждую ночь, когда думала, что дети ее не слышат.

А Варя не могла плакать, но и маму утешать тоже не могла. Она просто старалась не думать об отце, известий о котором не было уже пять месяцев.

Павленко Сергей Дмитриевич – главврач 1 городской больницы, военврач 3-го ранга, добровольцем ушел на фронт в ноябре 1941 г. Потом было два письма – второе из-под Юхнова, где находился его полевой госпиталь. И с тех пор – тишина. И вот уже несколько недель мама тихонько плачет ночами.

Хотя от отца Костика тоже долго не было писем, и тетя Аня каждый день высматривала на улице почтальонку, а потом долго глядела ей вслед. А три недели назад письмо все-таки пришло, только не от дяди Коли, а от медсестры из московского госпиталя – у дяди Коли больше не было правой ноги. Идя в тот день из школы, ребята обнаружили Митьку, катавшегося на соседской калитке. Девушка бросилась к брату, подхватила его на руки:

– Митька, ты что тут делаешь?

– Мамку жду – лицо ребенка приняло какое-то задумчивое выражение – они там плачут с тетей Аней.

Костик побледнел, закусил губу, и ребята кинулись в дом. Варвара увидела мать, стоявшую у окна, обнимавшую себя за плечи, как будто ей было холодно. Тетя Аня сидела за столом перед листком бумаги; обе женщины подняли на ребят заплаканные глаза, но ни та, ни другая не произносили ни звука. Костик сначала попятился, потом робко, как-то боком, подошел к столу. Мать молча подвинула ему листок.