Во временное пользование

Просветленные, они такие. Не любят, когда их из просветления вытаскивают.

Княгиня встала, выпрямилась стрункой, оскорбленно поджала губы, отвернулась, скрывая влажные глаза. И правильно. Нечего здесь плакать. Розгина этой хренью не проймешь.

– До свидания, господин Розгин.

– Прощайте.

Она уже давно ушла, а Розгин все сидел в кресле, щурясь от сигаретного дыма то на дверь, закрывшуюся за ней, то на кресло, в котором она сидела, элегантно сложив ногу на ногу.

Он знал, что все сделал правильно, но все равно скребло.

Ну что, плюнуть на все и свалить в тайгу? Как хотел?

Лучше так. Все мысли глупые выветрятся. Как и аромат ее духов, до сих пор тонко ощутимый  в комнате даже сквозь мощный дух дешевых сигарет.

Сотовый ожил внезапно. По идее, никто звонить не должен бы. Тем более, на личный.

Розгин глянул сначала на часы, выругался, поняв, что задумался и просидел в офисе лишних полчаса, а потом на экран. И выругался повторно. Княгиня успела доехать до тети Вари и нажаловаться.

– Максимка, – голос тети Вари, как всегда нежный и мелодичный, в этот раз отдавал холодом, – я тебя часто о чем-то прошу?

– Здравствуйте, тетя Варя, – вежливо поздоровался Розгин, – редко. Второй раз на моей памяти.

– И на моей.

Розгин помолчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Черт. Невозможная женщина. Теперь он должен придумывать, как извиняться за то, чего не совершал. За свои, на минуточку, совершенно правильные действия!

Только одна женщина могла с ним такие штуки проворачивать безнаказанно! Даже жене бывшей не позволялось!

– Теть Варя…

– Максимка, я хочу пригласить тебя на чай сегодня, – перебил его хрустальный голосок, – к  шести часам будь добр.

– Да я уже не в городе…

– До свидания, Максимка.

И трубку положила. Розгину оставалось только выругаться в очередной раз.

Невозможная женщина.

Подъезжая к дому тети Вари с коробкой  эклеров с ирисовым кремом, которые она обожала, Макс был практически на сто процентов уверен, что увидит там дневную мадам.

Конечно, грубить он при тете Варе не будет, но и от своих слов и намерений не откажется. Он не волшебник, в конце концов!

Но, на удивление, его бывшая учительница была одна.

– Максимка, – она торопливо отложила длинный мундштук с зажженной сигаретой и подошла обнимать.

Макс подхватил тонкое легкое тельце, чмокнул в щеку.