Во временное пользование

– Тихо, сучка, не кричи, поняла? – голос был страшный, он буквально заставлял застыть, подчиниться.

Я промычала в гадкую ладонь, что не буду кричать. И чтобы отпустили.

Меня отпустили.

Швырнули на диван с такой силой, что в глазах стало темно.

Я, мне кажется, даже сознание потеряла, потому что следующее, что    увидела, это уже тех, кто вломился в квартиру. Двоих мужчин.

Один сидел напротив меня в кресле и увлеченно разглядывал задравшийся подол халата, а другой стоял у окна. И жрал пирог Варвары Петровны.

Почему-то меня это особенно потрясло.

Равнодушие, полное спокойствие, пустота в глазах. Активно жующая челюсть.

Тот, что сидел в кресле, проследил мой взгляд, заржал.

Смех его, мерзкий, словно скрежет железа, заставил вздрогнуть.

Я оторвала, наконец, глаза от ужасного в своей обыденности зрелища жующего бандита, а в том, что это были именно бандиты, сомнений никаких не возникало, и опять посмотрела на сидящего в кресле.

Поймала его гадкий взгляд на своих голых ногах, спешно задернула халат.

И второй рукой сразу закрыла грудь, вспомнив, что под тонким шелком нет совершенно ничего.

Понятно, что никакой защиты быть не могло, но это скорее инстинкты.

– Что вам надо? – я постаралась, чтоб голос звучал не испуганно. Хотя, может, надо наоборот? Может, увидят, что боюсь, и не будут… Обижать?

– Ты знаешь, что.

Сидящий в кресле улыбнулся, его рот, полный серых зубов, вызвал дополнительное омерзение. Меня едва не передернуло.

Кое-как сдержалась, отвела взгляд. Хотя, особо некуда было отводить. Не на мордоворота же у окна, прихватившего второй кусок пирога?

Сидящий в кресле тоже глянул на своего напарника. Нахмурился.

– Цепа, ты сюда жрать пришел?

– Да ты чего, в натуре? – поперхнулся Цепа, – охеренный пирог!

– Да вы кушайте на здоровье, – торопливо влезла я, – у меня еще есть!  Отрезать вам?

– Заткнись, – скомандовал главный, – и отдай нам ключ.

– Ка-ка… – у меня от неожиданности голос даже пропал, пришлось прокашляться, – какой ключ? От квартиры?

– Где деньги лежат, – заржал главный, потом резко наклонился ко мне, дохнул давно не чищенной пастью, – ты не строй из себя дуру наивную.

Ты знаешь, какой.

– Не знаю.

Мне стало мерзко от его душной близости, от запаха, от взгляда глумливого, намертво застрявшего в вырезе моего халата. Все это, вкупе с тем, что я вообще не понимала, о чем он спрашивает, добавляло ужаса в ситуацию.