Во временное пользование

Она сама была похожа на этих хичкоковских героинь, как будто не из этого мира, не из этой гребанной эпохи. Другая. Слабая. Беспомощная. Её хотелось защитить. Хотелось обнять и сделать так, чтоб перестала трястись.

Хотелось…

Унять ужас в ее глазах. Заменить его на что-то другое.

Макс шагнул к ней, движимый исключительно этим намерением.

Её глаза, словно загипнотизированные, пробежались по его фигуре, задержались на шее, на одежде.

Макс даже не осознал в этот момент, насколько близко к ней стоит.

Как так получилось, что он так близко? Как так получилось, что он разглядывает ее, отмечает все крохотные детали?

Разорванный ворот тонкого халата, облепившего грудь. А под халатом ничего нет. Грудь небольшая, соски острые, красивые, видно даже через ткань. Неистово бьющаяся жилка на шее. Следы от грубых пальцев, явно заметные  в полутьме. Губы что-то шепчут. Он даже не понял, что. Ладонь выставила перед собой… Узкую, аристократичную. С короткими ногтями.

Дрожат пальчики. И губы дрожат. Красивые губы, четко очерченные. В глазах ужас. Расширенные зрачки… Прядка темных волос, прилепившаяся на лоб…

Макс взял ее за выставленную в нелепой защите ладонь, зачем-то шатнул к себе. Наверно, успокоить хотел. Почувствовал в своих руках напряженное хрупкое тело, ее запах ударил в дрогнувшие ноздри. И сразу в голове помутилось.

Она что-то шептала. А затем перевела взгляд на его испачканные кровью пальцы, раскрыла рот.

Макс сжал ее сильнее и поцеловал.

Он потом так и не смог понять, в какой момент произошло отключение в мозгах.

В какой момент он сошел с ума.

Просто все навалилось.

Одновременно.

Горячка драки, еще два трупа на его счету, страх в огромных глазах, дрожащие пухлые губы, запах сладости, корицы и яблок, окутавший его с головой…

А может, все еще раньше случилось?

Еще во время ее первого визита?

Ее гордая осанка, судорожные попытки сохранить достоинство в тупой ситуации, в которой она оказалась.

Коленки круглые, притягивающие. Нереально красивые ноги.

Запах…

Взгляд. Тогда – по-королевски холодный. Сейчас – испуганный и умоляющий.

Он не сдержался.

Поцелуй отключил последние ориентиры. Заволок голову, и без того летящую, туманом.

Она сдавленно ахнула, затрепыхалась в тисках его рук, уперлась ладонями в плечи, судорожно пытаясь оттолкнуть. Он это замечал. Конечно, замечал. Но не останавливался.