Золото для Дракона

В прошлый раз нам не удалось нормально перемолвиться, потому что дракон успел меня облизать, и все, что я была способна говорить, это: «Еще» и «Да» в разных интонациях и комбинациях.

А если б он меня услышал, если б я могла ему четко сказать «Нет», то, может, быть… Он, конечно, зверь, но больно мне не делал, не мучил, не был жесток. Наоборот, столько удовольствия, тайного, запретного…

Опять не о том, Катаржина! Это все последствия воздействия его слюны. И других жидкостей. Надо было мне все же смыть с себя это все.

Ладно. Возвращаемся к размышлениям.

Мне надо его как-то убедить отнести меня обратно с этой ужасной скалы в нормальный человеческий мир.

Как это сделать?

Разговаривать!

А для того, чтоб разговаривать, не надо позволять себя облизывать!

Все очень просто, Катаржина.

И совершенно нереально.

Я с досадой опускаю уже практически пустую бутыль с вином на пол, та предательски звякает, и на меня тут же раскрываются огромные, желтые, гипнотические глаза.

Ох, мамочка моя…

Я не оригинальничаю.

Опять отползаю задом в сторону выхода.

Дракон закрывает глаза.

Я замираю.

Уснул, что ли, на мое счастье?

А потом слышу шаги.

Он идет ко мне, неторопливо, камешки хрустят под босыми ступнями. Мне кажется, я этот хруст еще долго буду во сне слышать. В кошмарах, сладких и мучительных.

Я продолжаю ползти спиной к выходу, потом вспоминаю, что у меня есть язык, и пытаюсь начать им пользоваться:

– Послушай… Подожди… Подожди… Давай поговорим, пожалуйста! Мне не нравится, что ты меня притащил! Мне страшно! И вообще… Отпусти меня, а? Пожалуйста… Я никому, никому не скажу… Отпусти… У меня папа.

Он прерывает мой сбивчивый лепет, наклоняется, легко подхватывает за локоть, вздергивает вверх.

Он совершенно голый. И уже, похоже, очень возбужденный. Не то, чтоб я в этом разбиралась, но все же… Трудно не обратить внимания, когда такое… Такое…

Я прекращаю говорить и смотрю в его желтые глаза.

Мамочка моя! Он – сумасшедший! Он меня никогда, никогда не отпустит…

Отчего-то эта мысль, вместо страха, вызывает во мне еще большую дрожь, больно пульсирующую в низу живота.

– Пожалуйста… – делаю я последнюю попытку, – отпусти…

– Отпущу.

Он начинает говорить настолько неожиданно, что я даже не верю сначала в то, что слышу.