Лирические и просто рассказы

Хозяйка по-свойски приближается к нему, буквально нос к носу, поправляет очки, чтобы лучше сфокусировать обзор, внимательнейшим образом его разглядывает с разных ракурсов, долго сопит, пыхтит и, наконец, повернувшись к нему спиной и отойдя от стены, с вызовом оборачивается:

– Нет, этот – не наш!

Озвучив результаты своего наблюдения тоном, не допускающим никаких пререканий, она, с чувством собственного достоинства, медленно направляется к выходу и безапелляционным жестом закрывает за собой дверь.

Конфликт исчерпан так и не состоявшись, и все его участники остаются при своих…

***

Сложности синхронного перевода

Наша соседка по квартире армянский язык не знала.

То есть, не так, чтобы не знала вовсе – кое-какими словечками она ловко жонглировала – но когда дело касалось сути, то словарный запас резко иссякал и, понимать-то она понимала, но вот объясниться уже не могла.

И потому, когда случился с ней приступ желудочных колик – да до такой степени жуткий, что она и вздохнуть-то свободно не могла – и когда по причине этой она вызвала неотложку, то на всякий случай попросила поприсутствовать и меня.

Мало ли какой дремучий абориген попадётся во врачах, вот я и переведу, если что…

Собственно, так оно и вышло. Доктор попался молодой, ушастый, глазастый, но до безобразия моноязычный. И язык его, что характерно, конечно же не латынь, а как и следовало ожидать, это местный диалект, да ещё и с глубоким провинциальным налётом. И возможность того, что он как-то совпадает с возможностями пациентки, практически на нуле.

Врач зашёл в комнату, я остался за углом в коридоре, как за ширмой, а доктор прошёл к стонущей женщине, судя по скрипу стула, сел на него и придвинулся к кровати, деловито засопев…

– Что случилось? – спросил он.

Я перевёл.

Несчастная, судорожно хватая ртом воздух и тяжко останавливаясь между словами, рассказала о том, как первые приступы недомогания проявились ещё днём, после обеда, но к вечеру стало совсем нестерпимо…

Я перевёл.

– Здесь болит? – спросил врач, видимо, пальпируя в какой-то точке её тела.

– Ой-ёй-ёй! – возопила она, так что мой перевод уже, казалось, не имел смысла.

Но он всё же захотел получить более точные сведения от меня. Это я понял по тому, что голос его явно обращён в мою сторону:

– Что говорит?

– Говорит, что очень сильно болит, – перевёл я.

– А здесь? – спросил он в сторону постели.

– А-яй-яй! – отреагировала больная.