Гнев пустынной кобры

– По целому золотому! Вы слышали! Один мудрец из Пафры сказал, что я родился с необычайно добрым сердцем, потому что в небе в тот день пролетала комета. Да я и должен был стать муллой и учить детей уму-разуму. Но вот из-за таких, – он ткнул пальцем в темноту, из которой еще доносился шум уходящего каравана, – благотворным замыслам всемилостивого Аллаха не суждено было сбыться.

Панделис шел, не чуя под собой ног. Поверхность земли словно превратилась в россыпь мелких круглых камней, которые не давали сделать твердый шаг.

В груди клокотало, в глазах шевелились волны тумана. Хорошо, что Василики, ничего не подозревая, мирно спала в повозке, обняв правой рукой живот, а левую положив под щеку.

Неожиданно старый отцовский мул стал взбрыкивать, закидывать голову, настороженно поднимая уши.

– Ты чего это, Сон? – Панделис потрепал животное по загривку.

Мул в ответ резко мотнул мордой и отрывисто фыркнул. Весь караван остановился, прислушиваясь.

Из темноты послышались отчетливые шаги и характерный звук лязгающего винтовочного затвора.

Панделис перегнулся в повозку и резко взял на руки Василику.

– Я тяжелая. Куда ты нас, милый…

– Быстрее. Бегите! Все бегите! – Грек, держа жену на руках, сбежал с дороги и едва успел спрятаться за камнем, как раздались выстрелы.

Два понтийца рухнули, словно срезанные невидимой косой. Повалились ничком, неестественно выгнув спины, выбрасывая высоко подошвы ног. Третий, обернувшись на выстрелы, получил одну пулю в живот, а вторую в ногу.

Согнулся, протяжно замычал. Лязгнули еще раз затворы. Выстрел. Черная дырка вместо глаза. Голова дернулась. Уже на земле тело несколько раз прошила длинная судорога. Потом настал черед женщин. Одна пуля отстрелила половину уха Сону. Мул неистово заверещал, дергая передними ногами, пытаясь освободиться от ярма. Турки убивали хладнокровно, без лишних отступлений. В каждую женщину выстрелили дважды. Через минуту пять трупов лежали в придорожной пыли. Истошно кричал мул.

– Да пристрели ты его! – крикнул турок своему товарищу.

– Вначале распрячь надо. А то потом оттаскивать из ярма самим придется. А он, бешеный шайтан, лягается. А ведь их больше вроде было.

– Кого?

– Кого-кого! Ладно, веди лошадь с последней повозки.

Наконец им удалось распрячь бедного Сона. Выстрел. Животное с простреленной головой рухнуло на бок. Турки несколько минут возились, впрягая запасную лошадь.