Убить журналиста

Это ж надо такое: от меня любимый мужчина сбежал из-за того, что навязывалась ему в жены. Это даже таксист заметил. Теперь искать Гарика по всей Москве придется.

«Хулиганы» из ЦРУ

Гарик видел Веру, выбегающую из подъезда, и слышал ее разговор с таксистом.

– Хорошо узбек уделал, – неожиданно стал на сторону таксиста Барский. – А ведь он прав. Она все это подстроила: и драку, и похищение моей жены. Она хотела доказать, что Ирина меня не любит и предаст в любой момент.

Гарик сделал паузу, он хотел услышать комментарий от своего второго «Я», но МУЖСКОЙ ГОЛОС молчал.

– Сказать нечего, – поддел писатель того, кто только что лез к нему со своими советами. – Ну, скажи что-нибудь. Оправдай Веру. Молчишь, значит, я прав. И никакое ты не мое второе «Я». Ты глюк! Самый настоящий глюк, который появляется в минуту опасности на волне страха. Ты уже ко мне приходил в прошлой жизни, в ИВС, и сейчас нарисовался, когда я чуть не сорвался с крыши. А там-то метра три было между домами, не больше.

Для меня это семечки. В армии в длину я на шесть метров прыгал! На шесть! В два раза больше! И если б не рюкзак, то я бы приземлился на крыше, как планировал.

Мужской голос молчал и никак не проявлял себя. Гарику показалось, что он исчез из его головы вместе со страхом.

– Ладно, черт с тобой, живи! – чуть слышно пробормотал Барский. – Куда же мне теперь идти? Может, навестить Старкова в больнице?

«Правильное решение, – услышал Гарик в своей голове знакомый голос.

 – Убей Старкова! Повесели старика. Он от тебя не отстанет. Ну, чего остановился?! Ты же сам знаешь, что Старков шизофреник. Он вплел тебя в свой бред, и это не лечится. Это сверхценная идея, мания, галлюцинация, бред отношения. Ты же в психушке работал и сам все знаешь. Старкова надо убить, прямо сегодня, сейчас!».

– Ты, что, дурак!? – возмутился Гарик. – Я никогда никого не убивал!

«А в книгах?» – не отставал мужской голос.

– В книгах не считается, – стал объяснять Барский.

 – Каждый писатель имеет право на убийство своего героя. Это же детектив. Закон жанра. На первой странице труп, а дальше расследование. Сыщики, преступники, жертвы…

«У нормального писателя на первой странице труп, и всё! А у тебя в каждой книге десять покойников. Десять! В каждой книге! Ровно десять. Почему так?» – зашипел МУЖСКОЙ ГОЛОС.

– Я никогда их не считал. Надоел герой, и я сметал его с шахматной доски.