Астарта 2. Суд Проклятых

Скелеты деревьев обступали выступ на чернеющей скале, ветер бросал в лицо пригоршни колючих снежинок, горизонт закрывала собой снежная буря, переваливавшая своё распухшее тело между невидимыми облаками и укрытой белым саваном землёй.

«Необычно… – Рик стянул с головы шляпу, и, оправив перо, повесил головной убор на штырь низкой ограды. – Летом здесь намного приятнее».

За оградой, в странном ритме, подрагивали тела прикованных к каменным пьедесталам людей. Камни горели прозрачным бело-синим пламенем, не дающим тепла, но обжигающим.

Всего было четыре костра, по числу сегодняшних подсудимых – троица ворвавшихся в таверну, и четвёртый, тщедушный юноша в дорогих очках.

Обнажённые тела блестели от пота, выступившего из всех пор, и покрывшего каждый дюйм кожи. Теперь можно было рассмотреть, что предводитель этой кодлы – не человек вовсе, а кто-то из Горных народов. Два его подручных «быка» – тоже не местные, хотя и люди… «Север и запад, может быть – Зелёный остров, – подумал Ричард.

У него было ещё несколько мгновений, когда он ещё мог оставаться собой, – А мальчишка-арбалетчик непрост, непрост… Прицельная сетка, выгравированная на стекле очков, паровой арбалет, ртутные болты – всё это м`р кс`пенси… то есть, влетело ему в копеечку».

Накатило. Как всегда, Морган словно начинал проваливаться в себя, одновременно поднимаясь куда-то к низкому, серому сейчас небу, и звёзды танцевали вокруг него, показывая свои прошлые и будущие пути. Звёздами были люди, и их свет, или их тьма – кому как не повезло – определяли их судьбу, и тяжесть приговора.

«Не надо думать, что Судья имеет только два приговора, и одно их исполнение, – вливались извне слова в опустошаемое сознание. – И жизнь, и смерть имеют много лиц, и ещё больше – масок. Ничто не является окончательным, и никто не наказывается палачом, приводящим приговор в исполнение – жить можно по-разному, а смерть… Она освобождает, приводя к вращению старого ветхого колеса.

Колеса Судеб…»

Свет, исходящий от постаментов, становился всё насыщеннее, и рвался к небесам четырьмя яркими столбами, в которых студенисто тряслись чёрные тени заключённых в пламя тел. «Далее – Тишина», – с готовностью сказал себе Ричард, готовясь подхватить падающее небо.

Но оно не упало.

Мир, растекаясь лужицей воска на горячем противне, возвращал свои привычные человеческим органам восприятия формы, цвета, объёмы и течение времени.