Астарта 2. Суд Проклятых

– Ну, меня ты уже знаешь, – в ответ произнёс капитан, протягивая руку. Марк не задумываясь пожал широкую ладонь капитана, выпачкав её его же кровью.

– Ну и что теперь? – глупо спросил Марк, снова вглядываясь в небесные картины далёкого боя.

– Будем смотреть дальше, – пожал плечами Реверс. – Разве у нас, проклятых, есть выбор? – словно прочитал его мысли Александр.

«Выбор есть всегда, – вспомнились Марку чьи-то слова, – просто ты сделал его неправильно».

– Сделай что-нибудь! – низенький подручный Дока буквально подпрыгнул на месте, едва не свалив Ханну с ног.

 – Он же умирает в этой твоей иллюзорной реальности!

Судья Шойц смотрела на проекционный визор, на котором отображались фрагменты прокручиваемой в сознании заключённого программы, подобранной специально для него, с учётом психических и психологических особенностей, возможных травм, страхов и слабых мест.

– Посторонний человек не может входить в программу, – сдавленно выдала Ханна, продолжая всматриваться в лицо Романова на экране визора.

 – Этого просто не может быть. Система выстраивает опорные точки для сознания, исходя из накопленных воспоминаний, знакомств осуждённого и его привязанностей, как и антипатий.

– Шут, Рысь, найдите среди этих ледышек этого сюрприза, – распорядился глава отряда. – Если он сидит в башке нашего капитана, значит, он должен был туда попасть через программу перевоспитания.

Подручных Дока словно ветром сдуло.

Марк очнулся от нестерпимого яркого света, от которого по вискам и за уши тут же покатились крупные слёзы, а глаза защипало, словно в них плеснули мыльным раствором.

Звуки вернулись нестерпимой мешаниной из высоких и низких частот, громкость то и дело прыгала от максимума до минимума, изредка погружая Романова в неестественную тишину.

Свет постепенно начал меркнуть, и полковник уже мог кое-как разглядеть склонившегося над ним человека.

Он бы точно пробил головой купол прозрачной капсулы, в которой находился, если бы мог достаточно быстро двигаться.

Если бы он вообще мог двигаться, а не просто беспомощно валяться на тёплой подстилке в коконе из стеклопластика. Сквозь тонкую, но непробиваемую преграду капсулы на него смотрело то самое существо, что привиделось ему в кошмаре.

Романов сделал неимоверное усилие и моргнул. Видение пропало, оставив только смутный след невнятных воспоминаний о чём-то важном… о чём-то цветном и…

В этот момент пришла боль.