Астарта 2. Суд Проклятых

Гай, тяжело вздохнув, отбросил в сторону койку, брызнувшую окурками, и наклонился к брату. Капитан застегнул кобуру, и аккуратно подошёл к Джеку с той стороны, где лежал плазменник. «Вот же скотина еврейская! Он же стреляться собрался! Но почему? И что должно было случиться, чтобы Кацман стал напиваться в рейсе?» – подумал Рик, осторожно подхватывая бластер, и отбрасывая его за койку. Сколько он себя помнил, его странноватый боцман уходил в жестокий алкогольный штопор исключительно на стоянках или в отпуске. Да и в последнее время, после пережитого ими всеми приключения со Строителем и Кардиналами, Джек явно поостыл к спиртному.

– Капитан, помоги его уложить на пол… – тихо попросил Гай, прикладывая сенсоры медкомплекта к телу брата. – Боюсь, его даже модифицированная печень не спасла. Допился до «белочки». Delirium, понимаешь, tremens.

– Да, белый он, вижу… – Морган осторожно уложил Кацмана на пол, и Травкин, не медля, стал методично обкалывать брата целой пригоршней инъекторов, предусмотрительно запасённых в глубоких карманах.

Боцман что-то пробормотал, и Рик наклонился к его губам, чтобы разобрать слова. Неожиданно Джек открыл остекленевшие глаза, и схватил капитана за горло. Пальцы сдавили трахею, и Морган смог только хрипнуть что-то невразумительное, скребя ногтями по запястью Джека.

– Что ж ты, с-скотина б-бездушная, тв-воришь… – удивительно разборчиво, хоть и с заиканием, проговорил боцман, с трудом дыша. – Да как т-ты смел так поступать с людьми, С-судья ты засланный! Они ж ж-живые! Им же б-больно! Сдохни, с***, долбанный удод!

Гай прикоснулся к предплечью Кацмана, и рука, только что впивавшаяся в горло Рика, безвольно опала.

– Извини, капитан, – Травкин поставил какой-то укол, и Морган смог дышать. – Не пытайся говорить, тебе вредно. Потом останешься в медотсеке, я расправлю тебе трахею и сделаю блокаду…

Капитан кивнул, и жестами показал, что донесёт Кацмана до медблока. Док согласно кивнул, и распрямился.

– Пойдём, Рик.

Глава 6. Марсианские Хроники

Когда на карту поставлено всё, что только возможно – тогда наступает момент, в который все решения и все вероятности начинают течь только по одному пути. И путь этот предсказать нельзя…

Либо всё будет хорошо, и мы победим, либо – всё будет плохо. Но мы все равно победим, только вот цена победы… Может быть несколько завышена.