Астарта. Корабль чокнутых трупов

– Не стой на пороге, брат, я хочу видеть твои жизненные циклы ближе, – расплылся в умиленной улыбке Гавриил Травкин, когда на пороге показался яростно сопящий Джек.

– Ты обкурился, блядь? Не видишь, человек помирает. Заткнись и дай чего-нить похмелиться.

Врач, сидевший в позе лотоса прямо на полу медотсека, медленно встал, тщательно осмотрел гостя и, размеренно покачав головой, взял со стола хрустальную пирамидку, попытавшись приложить ее ко лбу Джека. Боцман зарычал, сжимая кулаки, а из его ноздрей явственно потянуло серой и дымом.

Доктора. Впрочем, это ничуть не смутило. Он обошел Кацмана по кругу семь раз, напевая странные мелодичные мантры, потом трижды хлопнул в ладоши, и по комнате разлился тихий звук сектантских песнопений под музыкальные перезвоны бубенцов и колокольчиков.

Джека замутило. Нервно дергая глазом и похихикивая, он двинулся на Гавриила, но тот, будто бы не замечая угрозы, спокойно подошел к одному из шкафчиков, отпер его картой допуска и достал оттуда хорошую бутылку настоящей русской водки.

Судя по враз затуманившимся глазам Кацмана, еще дореволюционной, если обратиться к истории Земли XX века. Руки Джека мелко затряслись, голос стал скулящим, а на лице появились красные пятна, неудачно разбавлявшие серость и желтизну. Казалось, даже узор татуировок на теле Джека стал проступать сильнее…

– Дай, – только и смог высказаться он. – Дай!

Врач кивнул. Достал из того же шкафчика стакан, щедро плеснул в него водки и протянул Джеку, продолжая заинтересованно наблюдать за его изменениями.

Боцман выхватил стакан, казалось, еще до того, как ему его вообще протянули. Если бы за этим экспериментом наблюдал хоть один ученый по темпоральной математике, он бы потом смог написать не одну диссертацию по теме: «Владение временем – курс за десять минут».

Ученого не было, а вот злобный монстр Кацман был. И монстр этот был весьма не в духе, впрочем, как и не в теле.

Джек по глотку, аккуратно и бережно вливал в себя целебный эликсир, стараясь не проливать ни капли.

Гавриил Самуилович продолжал наблюдать все с той же безмятежной улыбкой.

Первый глоток вернул на лицо боцмана краску, вытеснившую серость, наполнив физиономию Джека благородным, хоть и немного желтоватым, загаром. Второй глоток преобразил мужчину в подобие человеческой особи, а не просто примата, обученного паре слов на орбитальной станции.

Третий же глоток, бывший и последним, как в сказке, завершил превращение.