Пустое путствие

Так как глаза его были забиты песком, поначалу он не понял, что происходит. Он привык слышать только простые звуки – удары молотка, свист хлыста, ленивые окрики хозяев. Другие звуки были для него экзотикой. Говорить он тоже не умел, да и зачем? Исполнители всегда жили в молчании.

И он проигнорировал звук.

Это было в высшей степени странно – игнорировать звук. Тем самым он принимал решение, поступал наперекор своим инстинктам. Скорее всего, он делал и то, и другое первый раз в сознательной части своей жизни.

И он делал это настолько хорошо, что вскоре он уже думал, будто звук ему всего лишь послышался. Конечно, его мозг ещё не вспомнил, как генерировать столько мыслей сразу. Последний раз он работал в таком режиме не одно и не два поколения назад…

Обычно игнорирование предстоящих событий не помогает с ними справиться. Игнорирование не в силах сломить ни волю других людей, ни бюрократическую машину. Это вещь чисто символичная. Сейчас оно тоже не помогло, и все свершилось, как и должно было: в пыльном облаке, щурясь и прикрывая глаза руками, возник человек, обеспечив тем самым остальное течение путствия.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что в облаке пыли теперь было два человека, но этот самый наблюдатель не знал, что один из них был исполнителем – тогда он бы, возможно, взял свои слова назад. Вот облако пыли уже улеглось, и можно увидеть, как человек помогает исполнителю встать. Эту трогательную сцену отлично видно на километры вокруг, но её, как обычно, некому запечатлеть.

Человек выглядел самым обычным человеком. Черные сосульки почти каменных от пота волос сосульками сползали на лоб, как засыхающие чернила. Нос тянул туда-сюда сухой воздух. Рот был приоткрыт от усталости. Проснувшийся, сильно испугавшись появлению неизвестного человека, застыл, с первобытным ужасом вперившись в него взглядом.

Уставшие глаза незнакомца с неохотой избрали своей целью грязное тело исполнителя. Зрелище было так себе. Различив некое грубое подобие эмоции, он быстро проговорил:

– Не бойся ме…

Сухие губы снова разомкнулись в молчании, когда человек увидел, как вздрогнул от его слов проснувшийся.

Сквозь забитые песком глаза тот плохо видел лицо говорящего, поэтому ему стало очень страшно, когда тот внезапно стал говорить. Человек нагнулся, не сгибая ног, взял шляпу проснувшегося, пробежал глазами по надписи, лениво отбросил головной убор, выпрямился и продолжил:

– Исполнитель ГЗ-1883… Долго.