Чвак

С ревом пустынного торнадо он пролетел мимо них, обдав нестерпимым жаром, но вдруг что-то хлопнуло, Зефирка споткнулся и рухнул сначала на колени, а потом носом в землю, подняв вместе с шипением и треском столб дыма и пыли.

Юноша тяжко вздохнул.

– Инструктор, спасибо за самопожертвование, но дальше повышать мощность бесполезно.

– Причем тут самопожертвование?

Инструктор выплыла из-за его спины.

– Это не мой обед, а твой. За неделю. Ты ж накосячил. Чо, отправил к доктору чистых, невинных абитуриентов? Совесть не мучает?

– С тех пор как я тут учусь, инструктор, мучения совести для меня почти незаметны на фоне остального.

Инструктор подошла к преграде и стала задумчиво рассматривать закоптившуюся бумажку.

– Так, а это что такое?

– Записка от доктора.

– Хм. Может, это важно. Ты умеешь читать на докторском? Хотя. Дурацкий вопрос. Я знаю, кто умеет.

Могущеева достала телефон и стала пипикать кнопочками.

– Маш? Привет. Слушай, подойди пожалуйста к санчасти, ты нам срочно нужна… Что значит ни за какие деньги? Ты аспирант, ты все делаешь бесплатно, это закон природы…Хватит торговаться! Тут Воплин отправил к доктору Кадавров всех абитуриентов….

Конечно идиот,иначе я б за него замуж не выходила. Их надо срочно вытащить…. Я тебе уволюсь. Да хватит труситься, внутрь ты не пойдешь, нам от тебя нужно только записку прочитать, ты ж год интерном работала… Слушай, какая разница – интерном, в интернете… сейчас не до грамматики.

Аспирант Маша (фамилию никто не знал) – закованное в готические цвета порождение андеграунда – задержалась в пути ровно настолько, чтобы все осознали ее исключительную важность .

Она равнодушно перешагнула через дымящееся тело Зефирки у стены и оглядела записку от доктора

– Это «капча» от тупых ботов. Тут написано «Вход со двора».

Могущеева вздохнула.

– Маш, спасибо, Воплин – за мной. Пошли через двор.

Воплин оглядел академический двор.

– А мы сейчас где?

Инструктор задумалась:

– Как меня уже достали докторские приколы.

Все, я пошла за директором.

Процедурная была непривычно многолюдна и переполнена нарастающим ужасом.

Три десятка спеленутых бинтами тел трепыхались на больничных койках, ожидая неминуемой профилактики.

Доктор рядом с батареей шприцов на процедурном столе деловито черкала какой-то журнал.

– Пустите меня – провыло замотанное в марлю тело в самом углу- Я здесь не учусь, я вам почту принес.