Римская карусель. Первая книга цикла «Время орбинавтов»

Борода и волосы курчавились, губы с опущенными вниз углами были крепко сжаты, а широко распахнутые глаза, слегка навыкате, смотрели в бесконечную даль невероятных прозрений человеческого разума.

– Что известно об этой статуе? – спросила девушка. Она оперлась на предложенную студентом руку и встала, не обращая никакого внимания на приставшие к ее платью травинки и пыль.

– Ты, вероятно, заметила, госпожа, – с готовностью пажа ответил Лоренцо, – как много в городе скульптур с отбитыми носами или пальцами. Когда-то христиане не умели, как сегодня, ценить искусство классической древности и уничтожали все, что оставалось от времен язычества.

Но эта статуя полностью уцелела, ибо долгое время считалось, что она является памятником Константину, первому христианскому императору Рима.

– Не знаю, – молвила Безымянная, – кто такой Константин, о коем ты говоришь, но это не его статуя.

– О, ты действительно многое вспомнила! – вскричал Лоренцо. – Конечно, не его! Несколько десятилетий назад папский библиотекарь Бартоломео Платина сличил изображении древних монет с этой фигурой и доказал, что в действительности это статуя императора, бывшего языческим философом и правившего еще во втором столетии от рождества Христова.

Его звали…

– Его звали, – перебила девушка, – Марк Аврелий Антонин[8 - В 1538 году конная статуя Марка Аврелия по распоряжению папы Юлия III была перенесена на Капитолий и установлена на цоколь, сделанный для этого Микеланджело.].

– Что она говорит? – спросил вдруг набычившийся Риккардо и впервые после происшествия у фонтана бросил на девушку взгляд исподлобья.

– Безымянная начинает вспоминать! Она узнала памятник! – Обратившись к юной женщине, Лоренцо перешел на латынь. – Что ты еще вспомнила, госпожа моя, кроме того, что знала эту статую?!

– Не только статую, – гордо выпрямившись, произнесла девушка голосом, в котором зазвучали властные нотки, – но и самого императора-стоика. И еще лучше, чем его, знала я его супругу, Аннию Галерию Фаустину.

Какое-то мимолетное движение облаков в далеких высотах освободило проход солнечным лучам, и те вдруг словно зажгли золотым сиянием локоны Безымянной.

В ее облике была сейчас какая-то новая величественность, заставившая Риккардо снова спросить:

– Что она сейчас говорит?

Лоренцо не отвечал. Вид у него был такой, словно он только что увидел, как оживает камень или дерево.

Девушка тронула студента за щегольской рукав из тонкой парчи и добавила:

– Я знаю свое имя.