О дивный старый мир. Эротическая антиутопия

– А кофе стынет, – Майкл раздвинул ноги девушки, уселся меж ними, дотянулся до подноса, сдернул полотенце, взял круассан, окунул его в варенье и повозил по животу, опустил ниже, пощекотал им клитор, пальцами левой руки раскрыл губы и вставил круассан внутрь.

– Ну щекотно!

– А так? – он вынул круассан, опустил голову и языком слизал варенье – девушка дернула ногами и свела бедра.

– Вот задушу тебя сейчас – будешь знать как!

– Ну погоди, я голодный, дай хоть поесть напоследок, – Майкл положил круассан на живот девушки, раздвинул руками ее бедра и улегся между ними.

– А вчера была другая?

– А вчера была банановая.

– Точно! А тебе какая больше нравится?

– Настоящая. Узнаваемая.

– А зачем же ты мажешь?

– Люблю, когда ты вся извозюканная. Когда по тебе течет густая жидкость. Что-то мне это напоминаем. Смутно.

– Вот палучишь щас у меня – будет тебе смутно!

– Сладкого? – Майкл откатился на бок, взял круассан и отгрыз от него добрый кусок.

– Ну ты что! Я уже тоже голодная! – девушка сдвинула бедра, потерла их друг о друга и раздвинула опять. – Давай!

Майкл тихонько провел мягким тестом по блестящим губам, раздвинул их и приник к ним, не отрываясь, поднял руки и поймал пальцами соски, потянул их; ноги девушки задрожали, задергались, напряглись, вытянулись, пружина оргазма подбросила ее вверх, она сжала бедра, шумно выдохнула и распласталась на кровати.

– Хочешь сока, маленькая?

– Ужасно хочу!

– Апельсинового?

– А у тебя другой есть?

– Есть и другой.

– Все! Есть хочу! И кофе! Со сливками! И круассаны! С вареньем!

– А сливки в кофе или так?

– Ну ты паскуд какой!

– Вот она награда.

– Ну погоди, мой хороший, ну щас, дай пожую сначала. Вкусно!

– Сам испек. Наелась?

– Ну давай уже его. Торчун мой любимый. Иди сверху ко мне. Я так себе лежу, отдыхаю, ем круассан, а он тут попался, ну мы и его… Нравится ему? Ну, ну, не спеши, ну куда ты рвешься… ууда… Ну вот! Прямо в рот! Давай еще кофе скорей! И сливок добавь!

***

Он был совсем маленьким, в руках у него была красная пластмассовая лопата, которой он усердно рыл песок в песочнице – строить ничего не строил, а просто переносил с места на место и с удовлетворением высыпал; бабушка сидела неподалеку на скамейке и вязала шарф.