Обнаженное море. Erotic stories

Помнишь, когда я тебя так в первый раз увидел?

– Когда? В Шарме?

– Нет. Дома. Перед подъездом. Гроза началась. Растворила твою маечку. И мы пошли ко мне. Кофе пить.

– А ты такой подлец оказался!

– Почему это?

– Надругался. Над бедной девушкой.

– А она разве не хотела?

– Да она давно хотела. Да тебе ж, Дуридому, пока гром не грянет…

– Ну, вот такой тебе попался.

– Попался-таки?

– По полной программе.

– И сейчас?

– Сейчас еще больше.

– Почему?

– Не знаю. Так выходит. Само как-то.

Чем больше тебя у меня есть, тем больше я хочу. Еще и еще. Я даже думаю, может, это болезнь какая. Ты не знаешь?

– А может это любовь называется?

– Так это самая страшная болезнь и есть.

– Почему это?

– Потому что от нее нет лекарства.

– А зачем тебе от нее лечиться? Разве тебе плохо?

– Мне хорошо. Сейчас. Но периодически я боюсь.

– Чего?

– Ну вот набегут миллионеры всякие… на яхтах… и украдут тебя.

– А ты меня не отпускай!

– Я-то тебя не отпущу. Но, может, ты сама уйдешь.

– От тебя, Дуридома?

– Ну да.

– Да не дождешься!!!

– Правда?

– И не мечтай!

– Бельчонок ты мой любимый. Я только об одном и мечтаю.

– О чем это?

– Чтобы ты всегда была со мной.

– Правда?

– Ну да.

– А зачем тебе это?

– Ну кто меня еще целовать будет. Иногда. По-французски.

– Ах ты подлец какой! Убью тебя щас!

– Пошли есть? Ты уже высохла.

– Ох и голодная я! Давай меня кормить, быстренько! По-французски!

***

В тот вечер, полтора года назад, Михаил Дуридомов, тогда еще недоучившийся студент-историк и работник Пункта приема вторсырья, возвращался домой с работы и у подъезда на лавочке увидел Бэлу Бурлакову – они жили в одном подъезде и встречались так почти каждый день, перебрасывались парой фраз, он получал обычно по носу и шел, не солоно хлебавши, домой.

Он никак не мог понять отношение девушки к себе – они были приятелями, но простого дворового общения не получалось – она задирала его, он – ее; меж ними пролегала невидимая стена, граница, которую они никак не могли перейти.

Сегодня Бэла не спешила в больницу, сидела на лавочке накрашенная, положив ногу на ногу, и Михаил усмотрел, что под белым топиком у нее ничего больше нет. Он отогнал всякую дурню, так и готовую сорваться с кончика языка и выдавил из себя комплимент – первый раз. Грянул гром, но молния его не поразила, начавшийся дождь проявил под топиком Белкины соски, и она согласилась пойти к нему домой выпить кофе.