Запретные удовольствия. Без табу

– Вооот! Молодец! Не зря я старалась!

– А где ты… платье-то такое взяла?! Ты работу поменяла? В Гранд-отеле теперь?

– Вот ты Дуридом у меня совсем, Мишка! Ты же сам вчера навез опять целую груду коробок – образцов для своего сайта.

– Дааа?! И там это было?!

– Ну конечно! Не нравится?

– Ты шо! Умереть не встать!

– Так нравится? – девушка кокетливо вертела бедрами и приподнимала подол на мгновенье, достаточное, впрочем, чтобы заметить, что трусиков на ней нет.

– А трусиков в коробке не было? В комплекте должны быть! Надо им позвонить…

– Да были! Надеть? И валенки в придачу! Не проснулся еще?

– Яааа… тыыы… слушай… это…

– Да что тебя слушать! Да и не нужен ты нам сто лет! Вот он нам нужен.

Иди ко мне, мой торчунчик, мой хороший, мой коник, вооот… прааавильно… нууу… постой, я сейчас.

Девушка запрыгнула на кровать, прильнула к груди Михаила, покусала его соски, сжала что есть сил член, потом села на него сверху, помогла себе рукой, медленно опустилась и стала двигаться.

Левой рукой она сжимала груди, теребила соски, а правой трогала клитор, опиралась коленями в постель, приподнималась, потом расслабляла мышцы и падала на член, охала, стонала, опять двигалась, выгибалась назад и вдруг резко наклонилась вперед, легла на Михаила плашмя, вытянула ноги, соединила их, сжала, бедра ее судорожно задергались, «уууууух!», «ууу», «ой, все», «всеооо».

– Все, я на работу опаздываю!

– Белка! Ты что! А я?!

Белка резво вскочила с кровати, оправила зачем-то подол платья, потерла щеки и упрятала груди в декольте.

– Красная я, да?

– Ты давно не была такой красивой. С утра. Ну иди ко мне. Иди, маленькая.

– Нет! Совсем времени нет! Я пошла. Я и так клятву нарушаю.

– Какую, блин, еще клятву?!

– Гиппократа, какую же еще.

– А я, значит, умирай тут от неудвалитварения! На меня Гиппократа нету?!

– А ты кофий попей. Да сдуй его уже.

– Ну как я его сдую! Ты с ума сошла?! Он тебя щас кааак догонит!

– Ну нечего было вчера лазить неизвестно где! Я аж заснула, пока тебя ждала.

– Так я ж по работе! Пахал! Как… раб на галерах!

– Ну вот и отдохни. И он тоже. Оба.

– Ну Бельчонок!

– Все. Вечером.

Девушка развернулась, оттопырила попку, резко задрала подол, опустила, повернула голову, показала язык и была такова. Михаил посмотрел на свое мужское достоинство, по сторонам и откинул голову на подушку.