За окном что-то происходит

Рекомендации к прочтению:

Прошу вас, для более углублённого понимания, читать исключительно ночами, в тишине и безропотном спокойствии, когда бы внешний мир не отвлекал вас от искусства, когда бы внешний мир был стал фоном для искусства, как ваша комната, окутанная тьмой, гдё всё реально, где строки обретают больший смысл, ведь вы всецело увлечены чтением.

Приятного прочтения!

Марк Дюр

(Дмитрий Артшкин)

Самиздат ЛитРес 2021

Эпиграф: В моём доме завелись тараканы, и поселились в голове.

Будто из каждого угла на меня взирают сотни глаз, и каждый взор, кромсающий мою плоть, разрезающий её на ломтики, воровато унося во тьму часть меня, тем самым сотни этих глаз, ставят под сомнения моё существование.

Часть первая

1

Трель безумных ночей

– Ты добровольно явился на свою казнь! – воскликнул Веня, поднимая ботинок с пола, взмахивая его над обреченным тараканом, скрывшемся в блеклой тени подошвы. Слова его разносились по замызганной кухне, витая меж голых стен, словно тенисными мячиками отталкиваясь от них, наводняя команту сотнями округлых теней, то исчезающих, то пестрящих пред глазами вновь.

– Даже не убегаешь, принимая свою судьбу, как данность своих действий. Что ж, это слишком благородно для мерзкого прусака, прими же свою, осмысленную лишь мною, смерть.

Секунда, треск панциря, и насекомое пало жертвой глупости своей. Не поднимая ботинок, не удостоверившись, мёртв ли, аль ранен прусак, в его голову закрались абсурдные мысли, порожденные потерявшим счёт циклом бессонных ночей.

– Разве мы не подобны этому гадкому насекомому? – вопросил себя Веня, усевшись на издёртое и засаленное кресло, укрытое простынёй, косясь на ботинок, лишивший жизни насекомого.

– Разве не манит нас то, что нас погубит, не жизнью ль это мы зовём? – понурив голову произнёс он, вопрошая тенящуюся пустоту.

Неведомо что торкнуло его сердце, вдруг оно бешено заколотилось, разум заполонили видения, некогда дивная явь – воспоминания, голову склоня над минувшим, он враз переменился, сделалось грустно, лишь слово способно пробить землю под ногами, проваливая Нас на миг, а то и годы, в меланхоличное томление о пережитом, помня всё, будто для памяти сей и был рождён.

– Ах, о любви мне ещё не тосковалось в эту ночь… – чуть грустно выразил он, откинувшись в кресле, закуривая сигарету, вновь покосившись на ботинок, ставшим надгробием насекомого.