Год обезьяны, или Клад купца Трофимова

В каждой семье есть свои тайны, которые, как банальные скелеты в шкафу, только ждут своего часа. Но та любовь умерла… Мой дед встретил новую женщину, создал семью. В гражданскую войну он погиб, а мои папа с мамой жили без детей. Бежавшую из деревни беременную маму Клавы все наше семейство приняло, как свою, родную… Скоро на свет появилась Клава, а через пару лет родилась и я. Чем не подружки с младенчества?

– В общем, мы считали себя сестрами… Через некоторое время моя мать скончалась от тифа. – У Клавдии Васильевны повлажнели глаза от грустных воспоминаний.

 – К счастью меня Маринины родители приняли меня в свою семью. О тяготах путешествий того времени мы естественно ничего не помним, а родители не рассказывали ничего. Как попали за кордон, кто помогал нам и как? Никому не известно теперь… Выплывают из памяти крыши вагонов, чайники с кипятком, люди в платках, сухие необыкновенно вкусные корки хлеба, размоченные в воде… И море, море, нескончаемое море… Но это, скорее, впечатления фильмов, чем воспоминания. Все мы чудом вышли в Турцию через горные перевалы. Потом были скитания по Африке и Европе. И только в Канаде мы нашли своё пристанище. Получили образование, работали. Вышли замуж.

– А дети?

– Господь не дал. Врачи говорили, что из-за голодного и болезненного детства.

– А вот родителей и мужей своих мы пережили, – теперь покатилась слеза и у подруги. – Всю жизнь прожили в русском квартале. Хоть и говорим на трех языках, русский считаем своим основным. За жизнь заработали кое—какие деньги.

И недавно приехали в Россию. Захотелось на историческую родину. К своему погосту, так сказать.

– Значит, вы путешествуете на старости лет. Но так и не сказали мне о кулоне с камнем?

– Этот камень оставила мне перед смертью мать. Как память об отце. Именно он когда—то подарил две сережки с такими камнями маме. Со временем к одной из них я сделала вот такую оправу и ношу на груди не только как украшение, но и как талисман на счастье. А почему он вас так заинтересовал? Что в нем особенного, Олег? – обе дамы несколько напряглись и посмотрели на Маркера заинтересованно.

– В общем-то, ничего. Красивая и необычная форма. Просто взгляд художника. Иногда вытаскивается из памяти что-то, что остается с тобой надолго. Как ваши детские воспоминания с корками размоченного хлеба. Вот и я недавно видел девушку, у которой был кулон с камнем, напоминающим ваш. Только на серебряной цепочке. Я смотрел тогда на камень в оправе, и представлял себе великолепные серьги.