Демонолов

Ее линии двоились и, ломаясь на концах, создавали необычный рисунок двойной пятиконечной звезды, расположенной острием вверх. Через весь символ из центра шел дополнительный луч, заканчивавшийся на краю обложки. Под звездой шли выцарапанные руны. Было похоже, что кто-то очень давно сделал их кривым пером или ногтем.

Парень открыл книгу и стал листать ее первую часть, ища нужный лист. Когда его пальцы замерли над черным листом, выбивавшимся из общей массы, он резким движением вырвал его. Страница гримуара хрустнула и легко поддалась своему хозяину.

Демонолов прочел строчку белых рун после чего поднес край листа к свече. Бумага вспыхнула и задымилась. Огонь жадно, с наслаждением пожирал старинный пергамент, уничтожая следы того, кто был когда-то в нем запечатан. Когда лист окончательно догорел, чтец потер пальцы стряхивая пепел и захлопнул книгу.

Демонолов присел около двери и начертил на ней защитную руну вишневой краской. А после отправился спать, сомкнув белесые веки.

***

Он упал в бездну сна.

Он лежал в центре спирали, аккуратно выведенной широким мазком белого мела на черной земле. И смотрел на звездное небо. Казалось это было бесконечно. Пока… Пока одна из звезд не вспыхнула, загоревшись ярче остальных.

Звезды закружились в танце и стали складываться в надписи из рун. Он мог их прочесть, почти… Не хватало лишь толики смысла. Крупицы истины. Некой тайны, все ускользавшей от него. Этот сон снился ему уже давно. И Люмен все никак не мог его растолковать.

Он день ото дня рассуждал о его значении, но лишь убеждался в своем бессилии перед неким знамением.

Зачем учитель дал ему эту книгу? Зачем он все это делает? Люмен не знал, но верил в свое некое предназначение. В свой – путь. Он это делает хотя бы потому что, что находится в долгу у учителя.

Парень поднялся с приятно теплой земли и посмотрел на кружащие вокруг надписи. Они длинными рыбами мелькали перед его глазами срываясь с неба и кружась в танце рядом.

Он вытянул бледную руку и посмотрел на свои тонкие и длинные пальцы.

Он проклят. Проклят с рождения. Но учитель словно бы этого не замечал. Никогда не говорил об этом с ним. Он лишь учил его. Учил. И учил…

Рыбы, состоящие из рун, подплывали к Люмену и тут же распадались на рой символов и букв, впитываясь в его белую кожу. И исчезали.

Он чувствовал их энергию, их историю и их мысли. Вот одна большая рыба напоминавшая сома выплыла из-за облаков и устремилась к нему.