Последний дракон. Сборник рассказов

Великан остался, молча стоять на входе, всем видом давая понять, что пока лекарь занят графом его никто больше не побеспокоит.

Сван склонился над раной. Руки его дрожали, но не от страха, а от усталости и холода. Ледяного холода смерти витавшего над полем боя, над мертвыми, над раненными и живыми готовыми стать мертвыми в любой момент. Семь дней шла битва. Семь дней Сван не спал. Семь дней он делал всё что мог, но мог, к сожалению слишком мало. Слишком мало для того чтобы разогнать ледяной холод смерти, слишком мало, чтобы согреть воздух жизнью, слишком мало, чтобы смерть отступила.

***

Старый маг стоял возле высокого дубового стола. Седая борода, заплетенная в тугую косу, прилежно лежала на немаленьком брюхе. Вплетенные в косу серебряные обереги, и амулеты блестели в свете тысячи свечей озарявших кабинет магистра. Видавший времена и получше, выцветший до неопределенного оттенка, когда-то пурпурный балахон, покрывал дряблое тело. Маг воздел руки над двумя одинаковыми цветочными горшками, стоящими на столе.

Немного посеменил пальцами, одернул руки и потер их ладонями друг о друга. Затем вытер ладони о балахон, прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, медленно выдохнул перед собой, сложив губы трубочкой.

В горшках стояли две чарующие розы. Одна живая и яркая с прямым и ровным стеблем, тянущимся вверх, увенчанная крупным, чуть больше человеческого кулака бутоном. Другая мертвая и иссохшая с кривым и скрюченным стеблем, припавшим к земле туда где, перегнив, давно почил её бутон.

Старый маг открыл глаза и преступил к демонстрации.

Он был мастер, и его ментальная концентрация достигла того уровня, когда прикосновения уже были не нужны. Чарующая роза раскрыла свой пурпурный бутон и чуть подалась вверх к ладони магистра. Казалось, они оба находятся в легком возбуждении, кончики пальцев мага дрожали, и в такт с ними задрожали лепестки розы.

– Равновесие! Суть мироздания весы! Чаши мировых весов наполняются энергией обладающей смыслами противоположностей. Свет и тьма, добро и зло, движение и статика, отчаяние и вдохновение, смерть и творение.

В чашах этих весов смыслы становятся истинной.

Весы неподвластны смертным, людям тяжело понять истину, но люди способны понять суть равновесия. Энергия, наполненная смыслами, и есть магия. Человек, умеющий передавать энергию осмысленно, и есть маг. Чаши весов всегда полны и стремятся к равновесию. Как только ты делаешь добро, зло наращивает силы. Как только вершиться зло добро дает отпор.