Пляски Грешников / Идол мой – смерть

На этом наш разговор прервался, а я остался один. Подходила еще Аманда, спрашивала, как я, но мгновением позже ушла и она. А в голове до сих пор крутилось это назойливое слово (или имя?), как будто его свидетель нашептывал мне на ухо, пока окончательно не вбил в мозг.

«Элифас! Элифас!»

Я осмотрел пустой шкаф. И хотел уже спускаться к друзьям, когда нечто остановило меня, будто пригвоздило к полу. Я не мог сдвинуться с места или позвать на помощь, захваченный неизвестной силой. Меж тем из воздуха начал образовываться странный зеленоватый туман, который, не распространяясь по всей мансарде, приобретал очертания человеческой фигуры.

Он словно был живой! Словно все понимал и пристально изучал меня. Парил в нескольких метрах от лица.

Мерзкие запахи тухлых яиц, гнилого мяса и чего-то еще слились в единый удушающий комок, вонзаясь прямо в нос. К горлу неумолимо подкатывала газировка, выпитая недавно. Легкие будто перехватило судорогой. Я задыхался от вони. Повеяло могилой, страхом и угнетением.

Я не способен был себя контролировать. Нечто чудовищное проникало в меня против моей воли. Насильно вторгалось в сознание. Потемнело в глазах и жуткий холод охватил все тело, вползая внутрь, словно безжалостно прогрызая себе путь к сердцу – к моему теплому сердцу, покрывая его липкими, влажными, черными лапами.

«Не надо… пожалуйста, – секундой пришла мысль, – оставь меня… пожалуйста… я ведь… не плохой…»

Молил, но кого?

– Не дергайся, – прозвучал потусторонний, неведомый голос в голове с таким трудом и страданием, что прокатился острой болью и заставил взбрыкнуться.

А потом наступила слабость. Я обмяк и потерял способность к сопротивлению. Туман проник под корку черепа, завладевая разумом. Я воспринимал это как сон, словно не единожды уже снился мне. Как обыденный, повседневный кошмар.

Тело вновь вернулось ко мне. Я чувствовал его, двигал конечностями, но заторможено. Неторопливо разминал пальцы, осматривал их, как будто впервые.

Огляделся вокруг. Меня охватило необыкновенное спокойствие.

Бояться не надо. Оно уже исчезло. Сердце бьется, и тепло в нем осталось. Я по-прежнему тот, кто есть. По-прежнему мыслю и существую. Оно ушло.

Глава 4

7

Нетвердой походкой я спускался на первый этаж, до сих пор пребывая в прострации. Держался за перила лестницы. Ноги, словно желе, подгибались и почти не слушались. Голоса звучали приглушенно.