Перевернутое сознание

То, что со смертью бабуля и деда что-то изменилось, я почувствовал тоже – во мне умерла лучшая моя часть, и я, будто с того времени, засыхаю. Каждый из нас после смерти деда с бабулей изменился, а мама особенно. Она быстро пережила смерть родителей, и на первый взгляд как бы и не изменилась, но она сильно изменилась (уж я-то знаю): стала более сдержанной, менее веселой и печальной – смерть наложила на нее свой отпечаток. А затем она начала выпивать. Я не слишком-то много помню об этом ужасном периоде моей жизни, который, казалось, никогда не закончится.

И это даже хорошо. Я знаю только, что мне тогда было лет одиннадцать и в это время я подружился с Риком, а потом с Серым, которого перевели из другой школы. Уже тогда мы начали отрываться и делать различные пакости, которые в сравнении с сегодняшними, милые шуточки. В период после смерти деда с бабулей я чувствовал ярость и обиду внутри, я был задирист и любил подраться (сейчас я дерусь, только если кто-то начинает забываться и переходит мне дорогу). Еще я помню, что то и дело думал о бабушке и деде. Я всей душой хотел увидеть их лица, обнять и чтоб бабуля сказала какую-нибудь грубоватую деревенскую шуточку, над которой мы бы вместе погогалились. Я не верил, что их больше нет, что они остались жить лишь в моих воспоминаниях.

Мы купили по мороженому и направились к мосту посмотреть на уток, если они, конечно, там были. К этому времени приступы бешеного безмолвного смеха прошли, и я походил на нормального человека.

Когда я смолотил мороженое, у Натали оно было почти целое. Она ела его медленно, наслаждалась. Я так не мог. Я был Молниеносным Уничтожителем Мороженого. Мы облокотились о черные перила моста и посмотрели вниз. В воде плавало всего три утки с зеленовато-серыми перьями. Они были красивы. На секунду мне тоже захотелось стать такой же уточкой, которая не спеша плавает, не волнуется особо ни о чем, – живет и радуется жизни. Я указал на Натали на утку, которая опускала голову в воду, затем трясла ею, так что разлетались брызги, и приступала чистить перья на крыльях и грудке. Я, улыбаясь, сказал Нэт, что это самая чистоплотная утка. А Натали, лизнув мороженое и мило щурясь, сказала, что эта утка к тому же еще и самая красивая. У нее на левом крыле были синеватые перья, которые и выделяли ее от остальных. Натали, положив мне руку на плечо, весело засмеялась, указывая на утку, которая окунула голову снова в воду.