Невидимая книга. Сто лет вечности

В конце концов, вынужден был с ним согласиться. Вокруг нас должно быть множество людей, которые уже скачут по своей жизни. Если бы память сохранялась, такую информацию невозможно было бы утаить.

Как определить тех, кто живет первый раз?

Анатолий Потапович сказал, что нашел только один точный признак: мы никогда не испытывали «дежавю».

Это странное, малоизученное психологическое явление на самом деле ни что иное, как переход к отмеченной в первую жизнь точке возврата! На мгновение человек явственно осознает, что с ним это уже когда-то было.

А это всего лишь сработала машина времени. На мгновение мы помним все вокруг, а потом память стирается, и мы заново живем какой-то период своей жизни, думая, что живем его первый раз. И так до следующего скачка.

Наверное, и здесь старик был прав. Он никогда не испытывал дежавю, хотя много раз слышал о нем от друзей, от давно умершей (ускакавшей в прошлое!) жены. Сам я тоже никогда в жизни не знал такого явления. Уверен на все сто.

Меня это невероятно бесило еще со старшей школы, когда мне о дежавю впервые рассказали.

Да еще в таких восторженных тонах. Галя тоже часто их «ловила». Она любила рассказывать про свои сны и «дежавю». То и дело вдруг остановится и скажет с такими удивленно-круглыми глазами: «А я тут уже была… И я все это уже чувствовала…» Однажды мы даже сильно поссорились на эту тему, после чего серьезно договорились, что я готов выслушивать только сны.

Меня разговоры о некоем интересном явлении, которое я не могу ощутить, бесили.

Это примерно как «волшебные картинки», которые становились объемными. Есть такой жанр: на рисунке нанесены множество точек и пятен, а если на них посмотреть по особенному, то появляется объемное изображение, которого совершенно не видно, если смотреть просто на точки.

У меня долгое время не получалось увидеть скрытое изображение. Я вглядывался и так, и эдак, но не видел ничего.

Так вот, я, помню, бесился точно так же, уверенный, что мне просто морочат голову, и никто на самом деле ничего в этой мазне не видит.

А в один прекрасный момент тоже увидел. Это был восторг.

С дежавю такого восторга не случилось. Так что раздражение осталось, и едва кто-то начинал говорить об этом явлении, я готов был его прибить.

Зато теперь все стало ясно. И многолетнее раздражение исчезло. Словно я наконец-то увидел объемную картину там, где ее по всем признакам, быть не должно.

Что же, наши потомки молодцы.