Невидимая книга. Сто лет вечности

Невидимая книга. Сто лет вечности

Марк Лерам

Наши далекие-далекие беззаботные потомки страдают только от сострадания к нам, своим предкам, что жутко жили и умирали тысячи поколений до них. Но и от сострадания есть лекарство, ведь всемогущие существа будущего могут сделать вечными всех людей прошлого… К главному герою приходит его далекий потомок и предлагает вечную жизнь в смертном теле…Все люди вечные, просто забыли об этом. Да, вечность странная, но дареной вечности в сингулярность не смотрят… Или смотрят?..

Невидимая книга

Сто лет вечности

Марк Лерам

Иллюстратор Тимур Шарафутдинов

© Марк Лерам, 2022

© Тимур Шарафутдинов, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-4493-7012-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Сострадатель

– Это была самая волшебная ночь, – сказала она, и я был благодарен за эти слова, даже понимая, что они не вполне искренние.

А может, все же искренние?.. Ведь нам действительно было необыкновенно хорошо сейчас.

И полчаса назад. И даже пару часов назад. Да и…

Я вдруг понял, что благодарен именно за сомнения. В конце концов, ну его, это неизбежное расставание, что портит даже самые замечательные моменты! Просто она умеет не думать о будущем, которое портит настоящее, а значит, вполне искренне сказала про «самую волшебную ночь».

Я ненавидел себя за этот непрерывный самоанализ, поэтому сказал банальное:

– Так бы хотелось, чтобы некоторые моменты в жизни можно было повторять.

Я смотрел на подругу, на ее грудь, что еще не успокоилась после любви.

И почувствовал нежность. При том, что внизу все уже стихло, чувство в груди немалого стоило. Или вы не знаете мужчин.

– Как только ты сказал это, я вдруг настолько отчетливо поняла, что все вокруг уже было! – Подруга даже немного привстала. – Точно, точно! Как будто я уже лежала тут, и ты был рядом, и говорил эти слова, и… и… Энт, с ума сойти.

Я поморщился. Не люблю это намертво прилипшее прозвище. Ну Анатолий я! Неужели сложно запомнить? Не дерево, не большой неподвижный пень, а Анатолий.

Вполне себе худощавый, подвижный и живой. Вот только друзья упорно звали Энтом. И даже подруга, хотя мы уже пару раз ссорились по этому поводу. «Если еще раз назовешь в постели Энтом, то в следующий раз дерево и получишь!»

Раз она сейчас так проговорилась, подруга действительно взволнована и что-то там в самом деле увидела. Но спустить такое не могу.

– Буду звать тебя Голодриэль, – мрачно сказал я.