Между небом и землей

Фрэнк повысил голос, обхватил двумя руками голову друга, заставив того сосредоточить взгляд.

Он еще раз приказал Филиппу успокоиться и, поскольку никакой реакции не последовало, дал ему пощечину. Филипп покорно принял удар. Фрэнк смягчил тон: «Идем в машину, приятель, возьми себя в руки».

Филипп, стоя на коленях и скрючившись, тихо произнес: «Семь часов десять минут, скончалась». Потом, обратившись к полицейскому, который, затаив дыхание, все еще держал бутыль для переливания, сказал: «Увозите ее, все кончено, мы больше ничего не можем сделать».

Филипп поднялся, положил руку на плечо напарника и повел его к машине скорой помощи. «Пошли, мы возвращаемся».

Они двинулись с места, тыкаясь в разные стороны, как будто не понимая, что делают. Полицейские проводили врачей взглядом, посмотрели, как они забираются в машину.

– Чего-то с лекарями неладно! – сказал один из полицейских.

Второй глянул на коллегу:

– Ты когда-нибудь работал по делу, где ухлопали кого-то из наших?

– Нет.

– Тогда тебе не понять, каково им. Давай, помоги мне, подымаем ее осторожненько и кладем в машину.

«Скорая помощь» уже завернула за угол, когда полицейские подняли безвольное тело Лорэн, уложили на носилки и прикрыли одеялом.

Несколько задержавшихся зевак разошлись – смотреть больше было не на что.

***

В машине, после долгого молчания, Фрэнк заговорил первым:

– Что на тебя нашло, Филипп?

– Ей нет тридцати, она врач, она слишком красива, чтобы умереть.

– Но именно это она и сделала! Ну красивая, ну врач! Она могла быть уродиной и работать в супермаркете. Это судьба, и ничего тут не попишешь, пришел ее час… Вернемся – иди поспи, постарайся выбросить из головы все это.

***

В двух кварталах позади них полицейские выехали на перекресток как раз в тот момент, когда какое-то такси решило проскочить светофор на желтый свет. Взбешенный полицейский ударил по тормозам и включил сирену, таксист остановился и рассыпался в извинениях.

Из-за толчка тело Лорэн сползло с носилок. Надо было его поправить. Оба полицейских перебрались назад, тот, что помоложе, взял Лорэн за щиколотки, старший – за руки. Лицо его застыло, когда он глянул на грудь молодой женщины.

– Дышит!

– Что?

– Говорю тебе, дышит. Гони в больницу!

– Это ж надо! Я сразу понял, что врачи чокнутые.

– Молчи и рули. Ничего не понимаю, но они обо мне еще услышат.