Семь дней творения

Из большого кабинета до него уже доносились обрывки оживленного разговора:

– Нет, только не в Париже! Там вечно бастуют, там тебе было бы куда проще: что ни день – демонстрация! Не настаивай… Столько это длится, а они ни разу не остановились, чтобы сделать нам приятное!

Воспользовавшись краткой паузой, Михаил поднял руку, чтобы постучать в дверь, но рука замерла в воздухе, когда голос Господина произнес еще громче:

– Азия и Африка тоже не годятся!

Михаил согнул указательный палец, чтобы постучать, но его рука опять застыла в нескольких сантиметрах от двери, потому что голос в кабинете громко произнес:

– Никакого Техаса! Ты бы еще Алабаму предложил!

Третья попытка Михаила постучаться оказалась такой же неудачной, хотя голос в кабинете стал тише.

– А может, прямо здесь, как ты думаешь? Не такая уж плохая мысль… Не придется зря колесить по свету, к тому же мы давно оспариваем друг у друга эту территорию. Предлагаю Сан-Франциско!

Тишина означала, что настал подходящий момент. София проводила Михаила, исчезающего за дверью кабинета, робкой улыбкой.

Когда дверь за ним закрылась, София повернулась к секретарше:

– Кажется, он взволнован?

– Да, с самого начала западного дня, – последовал уклончивый ответ.

– Из-за чего?

– Я многое здесь слышу, но в тайны Господина все-таки не посвящена. К тому же вы знаете правила: мне ничего нельзя рассказывать, если я дорожу своим местом.

Секретарше стоило больших усилий промолчать целую минуту, потом она не выдержала:

– Строго по секрету, только между нами: будьте уверены, не одному ему приходится несладко.

Рафаил и Гавриил провозились всю западную ночь, Михаил присоединился к ним с наступлением восточных сумерек. Похоже, дело дьявольски серьезное.

Софию забавлял чудно?й лексикон Агентства. Не странно ли отсчитывать здесь время в часах, когда в каждом часовом поясе на земном шаре свое время? Когда она впервые иронически отозвалась об этом, ее крестный и поручитель объяснил, что принятые здесь специфические выражения и другие особенности обусловлены всемирным размахом их деятельности и языковыми различиями персонала.

Запрещалось, к примеру, обозначать тайных агентов цифрами. Когда-то Господин сам выбрал людей для своего ближайшего окружения и дал им имена, что и вошло в традицию… Свод простейших правил, очень далеких от принятых на земле представлений, способствовал координации деятельности и иерархическому устройству CIA. Ангелов всегда различали по именам.