Семь дней творения

Мужчины – такие неженки!

– Думаешь, он бы действительно прыгнул в воду?

– Он уже бросил туда свое обручальное кольцо!

Матильда подняла глаза к потолку. Потолок в ресторане был внушительный, весь в витражах от Тиффани, поэтому зал походил на собор. София согласилась с ее суждением и подложила ей кусок курицы. Матильда подперла рукой щеку.

– История с храпом – правда?

София посмотрела на нее и не удержалась от улыбки:

– Нет!

– Ага! Что же мы тогда празднуем? – спросила Матильда, поднимая свой бокал.

София заговорила в самых общих чертах о повышении, которое получила утром. Нет, речь не о смене места работы и не о повышении зарплаты: не все ведь исчерпывается материальными соображениями! Если Матильда сделает над собой усилие и прекратит насмешничать, она, может быть, сумеет ей растолковать, что бывают задания, приносящие нечто неизмеримо большее, чем деньги или власть, – небывалые личные достижения. Власть над собой – во благо, а не во вред другим – может доставить огромное наслаждение.

– Да будет так! – подытожила Матильда со смехом.

– С тобой, старушка, мне еще придется повозиться! – с досадой промолвила София.

Матильда взяла бамбуковую бутылку саке, чтобы наполнить бокалы, – и тут лицо Софии резко исказилось. Она схватила подругу за руку и буквально вытащила ее из кресла.

– Бежим отсюда! К выходу! – завопила София.

Матильда окаменела. Из-за соседних столиков тоже удивленно глядели на женщину, отчаянно крутившую головой и кричавшую в страхе перед невидимой угрозой:

– Уходите все, быстрее отсюда, торопитесь, бегите!

Посетители неуверенно наблюдали за ней, подозревая, что перед ними разыгрывают нелепый фарс.

Управляющий заведением подбежал к Софии, сложил руки в умоляющем жесте: он знает, что она ему друг, и просит перестать беспокоить уважаемых гостей его ресторана. София крепко схватила его за плечи и потребовала немедленно эвакуировать всех посетителей и персонал. Он должен ей доверять, счет идет на секунды! Лиу Чан не был особенно мудр, но инстинкт его никогда не подводил. Он дважды хлопнул в ладоши и произнес несколько слов на кантонском диалекте китайского языка. Знающие свое дело служащие тут же пришли в движение. Мужчины в белых ливреях отодвигали стулья, заставляя гостей вставать, и без промедления провожали их к трем выходам.

Лиу Чан остался стоять посреди стремительно пустеющего зала.