À la vie, à la mort, или Убийство дикой розы

Казалось, один порыв ветра унесет ее, как призрачный шепот, в родную сказочную даль, откуда она сбежала. Одна из фей, прислужница лесной королевы. Красный шарф в крапинку послушной змеей окольцовывал ее шею.

Аделаида погасила в моем сердце тускло светившее солнце и гордо заняла в нем место, осияв лунным светом те пределы, которых раньше не существовало, или до них не дотягивались дневные лучи, разбередив в кипящей кровью бездне гнездо скорпионов.

– Чокнутая девчонка вернулась…

– Что ты сказал?

«Я что – сказал это вслух?»

– А, э-м… ничего.

Она поправила воротник пальто.

– Опять разговариваешь сам с собой? – сказала Ада и легкая улыбка тронула уголки ее губ.

– Между прочим, многие считают меня душой компании, – заявил я, нисколечко не задирая нос.

– Кто так говорит?

– … компании.

Мы проходили под старыми вязами, вдоль низких каменных стен, за которыми росли сикаморы и игривые акации; в месте свободном от деревьев они тускло поблескивали в огненно-рыжих лучах заходящего солнца, словно драгоценные камни.

Разговаривали – я толкал импровизированные размышления о всяком, сдобренным каплями фантазии, и Ада, дразня и посмеиваясь надо мной, как прежде, внимала моим речам. Листья, словно птицы, пролетали мимо, тихо опадали нам на плечи.

Мы гуляли, пока вверху не загорелось море огней, а земля не затихла от стуков колес и топота копыт. Под густой тенью деревьев стало вдруг темно, и мы боялись потерять друг друга в этой темноте.

Она взяла меня за руку… Ее блестящие глаза будто отражали луну и с необычайной ясностью глядели на меня так пристально и внимательно, будто знали тайну, неведомую мне самому. Я побледнел. И если она познает мою душу, – в страхе подумал я, – я буду полностью в ее власти.

– Встретимся в этом же парке. В субботу, – сказала она.

– Ты придешь?

Она улыбнулась, поцеловала меня в щеку и медленно ушла, как сон. Я проводил ее долгим взглядом, любуясь каждым движением удаляющейся во тьму фигуры.

Мне хотелось веселиться. Хотелось петь и дышать! Ночь не была еще столь прекрасной, если не брать в сравнение тот случай из детства на празднике в Марди-гра.

***

В тишине обезображенная толстогубая улыбка лениво плыла ко мне из темной завесы. Но откуда у нее глаза? Чем она смотрела? И почему под пристальный взор ее попал я?

– Меня зовут Вымысел.

– Что тебе нужно?

– Хочу пригласить тебя в свой дом.