Книга о моем убийстве

Поэтому советую ответить, почему на просьбу изобразить брата, Егор нарисовал зороастрийское олицетворение зла.

– Вы уверены, что злобное божество – это я?

– В смысле?

– Просто – и это подтвердит любой – Егор считал злобным братом себя.

– Заключение психиатра говорит об обратном… – сказал Гладышев.

Неуверенно. Дима едва не рассмеялся. Детские рисунки? Серьезно?

– Если мазня Егора – единственное, что может предъявить мне следствие…

– Допустим, – перебил Гладышев.

Усмехнулся. Плохо усмехнулся.

Снова порылся в столе. Достал какой-то конверт. С неаккуратно вырезанными газетными буквами на лицевой стороне.

– А как вы прокомментируете это?

– А это еще что? – Дима сглотнул. Дима отчего-то знал, что это он прокомментировать не сможет.

Гладышев помолчал. Выдержал паузу. Потом сказал:

– Письмо. От вашего брата.

2

«В моей смерти виноват мой брат, и никто иной. Я не знаю, как он меня уничтожит, но, надеюсь, вы будете более прозорливы»

– Что это? – продребезжал адвокат, поправляя сухими руками очки.

– Записка. От моего брата. Покойного.

Дима замолчал – адвокат тоже.

– И? – наконец спросил адвокат.

– Что «и»?

– Голубчик, если это все, что вы готовы рассказать по существу вопроса, вам лучше обратиться к экстрасенсу.

– Не все… – пробормотал Дима.

– Замечательно. Давайте начнем сначала. Кто вы вообще такой?

***

Лучший в городе уголовный адвокат Геннадий Викторович Шигорин производил впечатления деда. Который живет в деревне, носит собачий пояс и охотится на пчел.

Кричит в трубку телефона, чтоб было лучше слышно. Не может разобраться, как работает инфокиоск в собесе. Спасти адвоката мог цепкий взгляд мудрых глаз, но очки с чудовищными диоптриями делали его похожим на кота из Шрека.

Говорил он тихо, «скрипел». Кабинет был обставлен бедно, будто здесь жил наркоман и выносил вещи, чтобы вмазаться. Стол, два стула, полка с папками. Драный ковер – годный лишь на то, чтоб спрятать под него пыль.

Или вынести в нем труп.

Еще плешивое кресло – «страшная подружка», на фоне которой даже Шигорин смотрелся современно.

В кресле сейчас сидела Женя.

Посоветовавший Шигорина приятель сказал так:

– Ты, главное, по сторонам не смотри. Геннадий Викторович – Диоген: гений, но совершенно не интересуется внешним лоском.

– А он рукоблудить при нас не начнет?

Приятель прикола не раскусил.

– Не должен. А что?

– Не важно. И сколько берет?

– По ситуации.