Шах и мат

Блэк опять обнюхал комнату и на этот раз, немного привыкнув к незнакомой обстановке, подошел к мисс Этель, обнюхал ее глубокомысленно и внезапно бросился к горлу мисс. Его едва оттащили, он рычал с пеной на морде и всеми силами старался вновь броситься к горлу мисс Этель, которая, побледнев, сказала:

– Глупое животное!

Она нервно поправила воротничок, за который ухватился безжалостными зубами Блэк.

Хорлэй Младший, до сих пор молчавший, сказал:

– Животное сбилось со следа.

Один из полисменов сказал обиженно:

– Прошу прощения, мистер Хорлэй, Блэк никогда не ошибается.

– Молчать, – сказал следователь.

Он приказал:

– Пусть снова обнюхает.

Блэк снова обнюхал комнату, снова приблизился к мисс Этель и без всякого предупреждающего рычания бросился на нее.

Мисс Этель громко вскрикнула…

Глава 7. Собака Блэк ошибается

Мисс Этель снова громко и резко вскрикнула. Один из полицейских схватил Блэка за ошейник и едва оттащил от перепуганной мисс, которая опустилась на кушетку, бледная от волнения.

Мистер Хорлэй Младший посмотрел на сенатора Вудда, мистер Вудд, очень бледный, посмотрел на следователя. Воцарилось молчание. Блэк продолжал рычать с ощетинившейся шерстью, пытаясь вырваться из рук полисмена. Через минуту следователь коротко сказал:

– Уведите собаку.

Ошеломленного Блэка пинками выпроводили из комнаты. Он имел подавленный вид и молча плелся за полисменом, поджав хвост. На его морде явственно можно было прочесть глубокое изумление. Блэк не вполне понимал все тонкости капиталистического мира.

Ему оставалось уныло следовать за полисменом в полицейский автомобиль. Карьера Блэка закатывалась. Вечерние газеты писали стилем, за которым ясно угадывался Гарри Стоун:

«Ошибка собаки Блэка. Король сыскных собак выходит в тираж. Где же убийца? Портрет неизвестного человека, вышедшего из дворца Хорлэя накануне вечером! Мисс Этель Хорлэй заболела от волнения. Мнение домашнего врача мисс Этель!»

Вечерние газеты рвали нарасхват, тираж самой желтой в Нью-Йорке газеты достиг трех миллионов экземпляров.

Эту газету читали в самых разных концах Нью-Йорка с разными чувствами разнообразные люди. Несколько человек, собравшихся в отдаленной комнате небольшого отеля за Мэдисон-сквером, читали еще сырые оттиски газеты молча. Затем один из них снял телефонную трубку, сказал короткий номер и еще короче приказал:

– Алло. Хорлэя!

Он положил трубку на место, сел в кресло и погрузился опять в газету.