Шах и мат

Слышишь, Мэри?

– Слышу, бабушка, – снова сказала Мэри.

Что касается до испугавших миссис Вилькинс людей, то они, выйдя из дома, разразились такими проклятиями, что даже в горле у одного из них пересохло.

– Надо сообщить Х 2, – сказал наконец один из них.

Он вынул из кармана моток проволоки, подбросил его вверх к линии телефонной сети, включил в течение полминуты, взял в руку небольшую трубку и сказал:

– Дайте 24–567–74–в.

Мисс телефонной станции соединила. И грубый голос, охрипший от ругательств, сказал мистеру Вуду, секретарю, подоспевшему к телефону в дворце Хорлэй:

– Хорлэй здесь?

– Да.

– Позовите его.

– Кто спрашивает?

– Н. Р.13.

– Сейчас.

– Алло. Слушаю.

– Хорлэй?

– Да.

– Птички улетели.

Хорлэй издал подавленное восклицание. Затем спросил:

– Когда?

Еще одно подавленное восклицание. Затем:

– Примите меры! Немедленно сообщите полиции. Разошлите агентов в порт, на все вокзалы. Сейчас же, понимаете?

– Да.

Хорлэй с досадой бросил трубку.

Говорившие сняли проволоку, спрятали трубку и пошли за угол, где из ждал автомобиль. Один сказал, садясь рядом с шофером:

– Гони к начальнику. Дик. Птички улетели.

Дик выругался и дернул ручку. Автомобиль ринулся и помчался по улице…

Когда он скрылся в отдалении, из углубления в воротах медленно вышел Хэллтон, за ним Кэлли, стряхивая с рабочих штанов пыль. Они с минуту постояли. Хэллтон спросил:

– Ты все слышал?

– Да.

Еще мгновение молчания. Затем они медленно пошли вперед и исчезли в темноте переулка.

Глава 9. Два изречения миллиардера Хорлэя

Перед мистером Хорлэем стоял главный управляющий заводами. Спина главного управляющего образовала почти прямой угол, так он сгибался перед властью, выше которой, по его мнению, не было на целом свете: властью миллиардеров. Мистер Хорлэй, посасывая сигару, смотрел на управляющего. Нижняя челюсть мистера Хорлэя выдавалась несколько вперед и производила впечатление такой несокрушимой силы, что управляющему было жутко смотреть на эту стальную челюсть, выделявшуюся на гладко выбритом лице всесильного миллиардера.

Мистер Хорлэй Младший уже получил прозвище на бирже и на Бродвее, и на собственных заводах. Это прозвище было не менее ярко, чем прозвище старшего Хорлэя и вполне определяло характер нового властелина: «Акула Хорлэй» называли мистера Хорлэя.