Концерт Патриции Каас. 4. Недалеко от Москвы. Жизнь продолжается

Почему вы не доверяете фирме «Букана», обратившейся к вам за кредитом?

– «Букана»?.. Вы и про это знаете?

– Николай, прекрати! Считай, что мы говорим уже давно и не по первому разу! Отвечай.

– Да, да, конечно … «Букана» брала у нас кредит, небольшой, вернула. Потом еще раз – но возвращала уже с трудом … Вы знаете, банк у нас не крупный, возможности ограниченные, поэтому в следующий раз я им отказал. Сделка, под которую они просили деньги, показалась мне слишком … скажем так, – рискованной. Да и просили они очень много, на пределе наших возможностей …

– Кто конкретно с вами имел дело?

– Президент фирмы господин Ковригин (Свиридов «увидел» этого господина глазами Бганцева: полный, широколицый, улыбающийся, холеный, барственный и … совершенно пустой) и коммерческий директор господин Лататушный (тут было сложнее – Свиридов никак не мог получить четкой картины, образ струился и менялся, ускользая).

– Что-нибудь о фирме и этих господах у нас есть? – спросил Свиридов Сторнаса.

– Уже есть, – генерал протянул Свиридову ленту факса.

 – Учредительный договор, адрес президента и данные о розыске Лататушного за экономические преступления. В Москве он не зарегистрирован.

– Прекрасно. Учредители … Юридический адрес …

– Проверили – коммунальная квартира. Если долго не будет работать телефон, то они попробуют другие каналы, возможно через банк …

– Это – не раньше, чем завтра … Владимир Альбертович, мне нужен хороший план города – подробный лист участка за вокзалом, машина и пара машин сопровождения.

Думаю, что открытой и милицейской связью пользоваться не стоит. А я пока побеседую с Верой Николаевной.

Женщина покорно позволила себя взять за руку и пошла за Свиридовым в комнату дочери, удивляясь своей мере доверия этому совершенно незнакомому ей человеку.

– Вера Николаевна, соберитесь, пожалуйста. Покажите мне комнату дочери, расскажите о ней, покажите тетрадки, книжки, игрушки …

Большое зеркало около шкафа привлекло Свиридова и он встал перед ним там, где могла бы стоять девочка.

И постарался проникнуть внутрь зеркала, и вместо себя увидел смутное изображение долговязой девочки, пытливо разглядывающей себя.

Изображение набирало силу, девочка осталась недовольна собой и стала одеваться, а Свиридов «вошел» в ее сознание.

Теперь ему не нужно было хранящееся в толще зеркала изображение, и слушая женщину, перебирая книги, тетради, фотографии и игрушки Свиридов полностью освоил информационное поле девочки.