Дикий сад

Заявление прозвучало настолько мелодраматично, что Адам невольно улыбнулся.

– Думаешь, я шучу?

– Нет… извините. Вы имеете в виду сына синьоры Доччи?

– Ты слышал об Эмилио?

– Только то, что его убили немцы во время войны.

Фаусто раздавил в пепельнице сигарету.

– Да, так говорят.

Зацепиться за эту последнюю реплику Адам уже не успел.

– Вон! – потребовала синьора Фанелли, приближаясь к ним с грозно поднятой щеткой.

Фаусто повернулся, чтобы встретить опасность лицом к лицу.

– Летиция, ты чудесная женщина. Будь я побогаче, постарался бы взять тебя в жены.

– Ох, ох, – проворковала синьора Фанелли. – Так вот, сегодня ты стал еще беднее. Три бутылки вина.

– Я заплачу, – сказал Адам.

– Он заплатит, – подхватил Фаусто.

– Нет, не заплатит, – возразила хозяйка.

Порывшись в карманах, Фаусто выгреб несколько мятых бумажек и положил их на стол.

– Всем спокойной ночи. – Он слегка поклонился. – Фаусто здесь больше нет.

С его уходом в зале стало тише и как будто темнее.

Синьора Фанелли принялась убирать стулья.

– Фаусто, Фаусто, – устало вздохнула она. – Вы только не принимайте его слишком уж всерьез – у него сейчас что-то вроде депрессии.

– Почему?

– Коммунисты не слишком удачно выступили на выборах в мае. Набрали всего двадцать два процента, бедняги. – В ее голосе отчетливо прозвучало наигранное сочувствие.

Похоже, двадцать два процента считались здесь чем-то незначительным.

– Вы не коммунистка? – спросил Адам.

– Коммунизм для молодых и голодных. Посмотрите на меня.

Он с удовольствием отпустил бы комплимент, на который она напрашивалась, но нужные итальянские слова затерялись.

– Фаусто не молод, – сказал Адам.

– Фаусто родился идеалистом. Это не его вина.

Уходить не хотелось. Он посидел бы еще, поболтал ни о чем, полюбовался игрой ее стройных, обтянутых платьем бедер. Но она отправила его наверх – с бутылкой минеральной воды и твердым наказом выпить ее перед тем, как лечь спать.

Не получилось.

Вернувшись в комнату, Адам хлопнулся на матрас и стал прокручивать в голове небольшой приятный сценарий. Последним, что осталось в памяти перед тем, как он провалился в тяжелое пьяное забвение, был Гарри, вломившийся в комнату в тот самый момент, когда синьора Фанелли сбросила с плеч изумрудно-зеленый шелковый халатик.