Конец Антропоцена

Но потрясение было настолько чудовищным, что Арина смогла задать только один вопрос:

– Он жив?

– Да, конечно, жив, я же вам сказал, – Зиновьев явно был недоволен, что его не слушают.

– Я приеду сейчас. Это какой госпиталь? На Щукинской?

– Да, на Щукинской. Приезжайте. Внизу назовите ваше имя и позовите меня. Я буду там весь день.

– Хорошо, я скоро буду.

Арина выключила телефон и зарыдала. Женщины присели вокруг нее. Говорили что-то, гладили по плечам, успокаивали кто как мог. Кто-то из женщин принес воды, кто-то смочил носовой платок и приложил к затылку.

Арина почти пришла в себя. Она поднялась. Нина Конышевская, нынешний руководитель Арины, стояла рядом.

– Нина… – только начала Арина.

– Арина, ни слова больше. Конечно, поезжай! Давай так, ты приедешь через неделю, и мы распределим твои часы по отработке. Мы все понимаем. Почти у всех кто-то на фронте сейчас.

И Нина в порыве приобняла Арину:

– Только немного приди в себя, иначе не доедешь до Щукинской.

Все подбадривали Арину, понимая, что у нее вернулся ее сын, ее мальчишка.

И пусть он в госпитале, но живой. Подбадривали все, кроме двух молодых, но очень невежественных, грубых и наглых девиц. Они стояли поодаль и презрительно обсуждали Арину и ее падение.

Одна из них подошла к Нине и громко сказала:

– Не объясните, какого х…я тут происходит? Почему эта коза работает меньше нас, да еще и сбегает? Пусть отработает и вечером едет.

– «Эту» отпустила я. А если тебя что-то не устраивает, мы переведем тебя мыть полы в Госпитале Ветеранов.

Там вечно не хватает персонала, – улыбнувшись, сказала Нина и отвернулась.

Девушка замолчала и отбежала к своему рабочему месту.

Арина расписалась в журнале и прошла к машине. Немного успокоившись, она направилась в сторону Щукинской через центр города.

В больнице Роберт пробыл целый месяц. Во время взрыва он находился не слишком далеко от эпицентра. Вместе с несколькими другими солдатами он отлетел в сторону и ударился о минометную походную установку.

Переломов не было, но была очень сильная контузия головы и ожоги левого бедра и почти всей поверхности левой руки. При взрыве Роберт оказался почти в самом низу, под тремя товарищами, одежда на одном из которых загорелась. Роберт выбрался оттуда самостоятельно, но какое-то время находился в состоянии шока. Он смог вытащить с поля двух солдат и старшего лейтенанта и только после этого потерял сознание.

Только спустя две недели, уже находясь в Москве, он пришел в себя.