С мечтой не прощаются

Недавно принесли на подпись инновационный проект, снести подчистую исторический центр столицы, со старинными зданиями, с интересной, живой планировкой. Освободившееся пространство разграфить на квадратные кварталы и застроить ультрасовременными офисами, отелями и торговоразвлекательными центрами. С собой приводили купленного градостроителя из архитектурного управления. Показывали листы планов…

Вот уж этим-то безразлично, что человечество умирает. На их век хватит. А после – хоть потоп… Только непонятно, кто им будет всё это возводить.

Квалифицированных строителей не осталось. Снести-то снесут, большого ума не надо. А дальше? Инвесторов кинут, средства разворуют, насмерть перегрызутся, а оставшиеся в живых залягут на дно.

Собственно, накопизм объединённой планете давно стал не нужен. Небесные пришельцы правы. Он требовался, когда мир был разобщён: прогрессировать быстро, чтобы обойти страны-конкуренты. Что и произошло. А когда мир един – зачем, куда гнать? Души только портить. И так уж богачи обезумели от жадности.

Остановиться – выше их сил. Это уже что-то ненормальное. Выродились в общемирового паразита, в болезнь.

Но не всё ли равно бродячей собаке, как подыхать: с блохами или без. Над инновационным проектом столичных застройщиков он думал недолго: махнул рукой и подписал. Как говорят на улице: один чёрт… Потом он позвонил шефу полиции.

– Если вдруг – что маловероятно – начнут собираться протестующие, не мне тебя учить… А правозащитников, культурозащитников игнорируй.

И ещё ему подумалось: когда вымрем, пусть придут земляне.

Чтобы планета зря не пропадала. Хорошая ведь планета, если вычистить все эти радиоактивные зоны, нефтяные лишаи, горные хребты свалок, пустоши на месте сведённых лесов…

Глава восьмая

Флот воздушный, флот каменный

Врач «Стрежевого» Манфред Бэр пребывал в глубоком недоумении. Он не мог поставить диагноз. Инна не приходила в себя. Содержимое флакончика, отобранного у Афлюна, исследовали в лаборатории. И пришли в ещё большее замешательство.

Оказался самый обыкновенный формалин, которым пользуются биологи. Его осторожно понюхали, и никому ничего не сделалось.

– Значит, было что-то ещё, – уверенно сказал Манфред.

– Но что же, что? – воскликнула Алёна.

– Может, хлеб? – предположил Ярослав. – Инна очень любит здешний хлеб. Прямо объедается им.

– Да ну, хлеб… – не поверил Рустам. – Мы все его ели. Вкусный, конечно. Умеют…

– Может, действие у него недолгое? – предположил Манфред.