Лимит. Серая мгла

– Я не мог видеть вас раньше? – спросил он Адониса. – Лицо будто бы знакомо…

Внезапно его собственное лицо вытянулось, глаза округлились. «Он все понял, – определил агент, – только что, из новостей. Надо прекращать обмен любезностями».

Адонис хотел пожелать доброй ночи и затолкать Григора в дом, но в этот момент голова старика разорвалась словно наполненный гелием шар, а тело отлетело в дверной проем. Агент почувствовал на лице брызги теплой крови. «Сволочи!» Он прыгнул за телом Григора в дом, ногой захлопывая дверь.

В ту же секунду размеренный быт города был уничтожен громыхнувшими автоматными очередями, от которых двор содрогнулся. Шум стоял как от пулемета. Дверные щепки и осколки стен летели во все стороны. Пули пробивали окна, нещадно решетили стену в кухне и прихожей. Вещи, кухонную утварь, книги – все разметало по первому этажу, словно прямо в центре комнаты бушевал торнадо. Адонис прополз на локтях глубже в коридор, свернул в гостиную. Прислонился к дальней стене, проверил глок. «Твою мать, я даже не знаю, сколько их». Тут же ощутил сильную боль в левой руке выше локтя. Сдернул плащ. Кровавое пятно стремительно расползалось по рубашке. Он уже не думал про наблюдательного Михэя, который, вероятно, так и остался навсегда висеть наполовину высунувшимся из окна.

Выждав, когда автоматная очередь чуть притихнет, и стрелки займутся сменой магазинов, он в полуприседе, стараясь не скрипеть половицами, быстро скользнул дальше по темному коридору.

Открыл дверь самой дальней комнаты. Спальня, постель приготовлена для сна. «Старик просто выкуривал папиросу перед отдыхом, – пронеслась мысль у него, – вот твари!». Надо вылезать из дома и бежать дальше в лес, машину угнать уже не представлялось возможным. Чтобы задержать преследователей, он развернулся и выстрелил несколько раз в дверь, не имея возможности прицельно бить по кому-то. Уловка сработала. Ответные выстрелы последовали незамедлительно. Беглец вылез из окна и сразу же услышал звук ботинок по гравию. Слева из-за угла показался здоровяк в черной куртке с автоматической винтовкой наперевес. Адонис, не успев выпрямиться, прицелился за долю секунды и послал две пули в лицо противнику. Одна попала в глаз, вторая оторвала нижнюю челюсть. То, что еще пару мгновений назад было лицом, сейчас напоминало мешанину из остатков зубов и мозгов.

Он бросился бежать. Налево, налево, теперь направо.