Конец Антропоцена: Аберрация в багровых тонах

Но отцу это было невдомек.

Глядя на все происходящее, Ничипоренко-старший заорал:

– Уйдите! Сейчас же уйдите! Я приказываю!!!

Бойцы в недоумении оглянулись на Арину, на Хохлова, на Бейдера, затем посмотрели на президента и Воргана. Президент скомандовал по громкой связи:

– Отойдите!

Все отошли, и в круге остались стоять только отец, дядя и то, что когда-то было Георгом.

В какой-то момент отец что-то достал, а Ничипоренко-старший, взял это и зашел к Георгу со спины. Конев-старший подал брату знак, и они одновременно освободили Георга, как им казалось, ото всех оков, отлепили скотч ото рта.

И в ту же самую секунду Георг, повернувшись, набросился на отца.

Они задвигались, закружились, затанцевали какой-то танец смерти. Все смешалось в один миг: крики отца, рычание Георга и растерянный, пытающийся их разнять Ничипоренко-старший. Происходящее, которое, конечно, не могло оставить никого равнодушным, побудило остальных начать нервничать, а некоторых – и двинуться ближе к троице родственников в желании хоть как-то помочь.

Но Ничипоренко-старший поднял кверху руку и закричал:

– Не сметь мешать! Любой, кто подойдет, будет мною убит!

Арина смотрела на все это с нескрываемым презрением. Ничипоренко-старший был в корне неправ. И его ошибка могла стоить кому-то из присутствующих жизни. Но она понимала, что у Ничипоренко-старшего была власть. И не только та, которую давало ему его служебное положение и которая была очевидна и понятна всем. Было что-то еще… Что-то, что заставляло и президента, и министра обороны потакать тому, что хотел этот человек.

Тем не менее Арина достала из кобуры свой пистолет, взвела курок и аккуратно прижала его к своей правой ноге. Она была готова защитить всех троих, кто находился сейчас здесь: и себя, и Бейдера, и Хохлова. Всех остальных она была готова защитить по приказу, поскольку не до конца понимала, можно это было бы сделать или нельзя. Слишком уж странная была ситуация.

Отец и сын все еще кружились в жутком танце, но в какой-то момент отец все же сдался… или, если говорить точнее, просто оказался слабее.

И Георг Конев, впившись в шею своего родителя, вырвал оттуда кусок плоти. Конев-старший упал, а Георг продолжил быстро рвать и пожирать его, урча и порыкивая.

Несколько долгих мгновений Ничипоренко-старший этого не видел, поскольку орал на присутствующих. И только когда он наконец обернулся, чтобы что-то сказать двоюродному брату, он увидел племянника во всей красе.