Убить Пифагора

э

Через пять минут Акенон рассматривал последнего раба, поспешно вбежавшего в зал. Двери затворились.

В зале столпилось не менее двухсот человек.

Египтянину невольно передавался испуг людей, которых собрали, не объяснив причину. Почти все они были свободными слугами или рабами, хотя затесались среди них и какие-то родственники Главка, постоянно жившие в его доме. Двое вооруженных охранников перекрыли один из выходов, а другой выход загораживала исполинская туша Борея.

Главк приказал поставить в центре помещения триклинии [11 - Триклиний – гарнитур из трех пиршественных лож-клиний.

– Теперь у нас есть свой маленький стадион, – невесело пошутил тучный сибарит.

Он приказал разжечь угли в огромном очаге и наполнить его сухими дровами. Вскоре пламя загудело и полностью охватило дрова. В зале сразу же стало теплее.

Несколькими часами ранее Акенон передал Главку стеклянный флакончик, запечатанный воском.

– Держи его в прохладном месте и не открывай, пока не соберешься использовать.

Сибарит взял флакончик и настороженно покосился на Акенона. Все отводили глаза, чтобы ему угодить, и его раздражал этот слишком уверенный в себе египтянин. Особенно раздражала Главка его независимость в этот столь важный для него момент. Он почувствовал гнев, но в следующий миг его внимание вернулось к флакончику, который он держал в руках. Он поднес его к глазам и осмотрел содержимое. Густая жидкость желтовато-белесого оттенка.

– Ты уверен, что он ничего не заметит?

– Это вещество начисто лишено запаха, пока не станет разлагаться, – ответил Акенон. – Когда смешаешь его с маслом, оно станет маслянистым. Его невозможно заметить.

Главк устало вздохнул и сунул флакон в один из карманов своего обширного хитона.

Через полчаса он заперся в своих личных покоях с Яко, рабом-подростком.

– Сегодня я сделаю тебе растирание.

Яко хитро улыбнулся. Длинная светлая челка прикрывала один из небесно-голубых глаз.

– Мой господин. – Он подошел к Главку чувственной походкой. – Вы собираетесь намазать этим мое тело?

Главк печально улыбнулся. Наверняка он сам виноват, что красавец Яко сделался таким похотливым.

– Ты будешь весь сиять, от шелковых волос до пальчиков твоих очаровательных ножек.

– А еще я буду скользкий, – мурлыкнул Яко, облизнув губы и приоткрыв рот.