Часовщик. Сборник рассказов

– Оставайся здесь. Врач хороший.

Смеются, хотя шутка плохая. Напряжение уходит, и всё становится светлым и лёгким. Входит Игорь Лаврентьевич, сердечно приветствует семейство. Предлагает родителям отойти, чтобы что-то обсудить. Филипп машет им рукой, мол, всё в порядке, идите. Хочется побыть с Адой наедине.

– Ты… ты очень смелый, – говорит она. – Я испугалась. Думала, они тебя…

– Хэй, да ты не видела, как я их отделал, – говорит Филипп и тянет девушку к себе. От неё пахнет зелёным чаем и миндалём.

– С тобой точно всё хорошо? – спрашивает Ада.

– Пока нет, – отвечает Филипп. – Но скоро будет.

Девушка смотрит ему в глаза: всего несколько минут, а кажется, что проносятся десятилетия. Вот она старая, с морщинами, но главное остаётся при ней, то, что делает её красивой, – уверенность в себе, игривость, наблюдательность и цепкий ум. Это видно в глубине зрачков. Но причёска меняется, выцветают глаза.

Филипп не отшатывается только потому, что резкие движения ему пока не даются.

– Флиппер?!

Иногда она зовёт его так в честь дельфина из мультфильма. С чего всё началось, Филипп не помнит. Стоит слову прозвучать – морок рассеивается. Он снова смотрит в молодое лицо Ады.

– Лопака! – отзывается Филипп. Приоткрывается дверь, но никто не входит. Через пару секунд дверь закрывается.

– Тебя будто кто-то напугал.

– Просто закололо. Вот здесь. – Филипп показывает на случайно выбранное место повыше живота.

– Я скажу врачу.

– Да зачем? Чтобы меня тут целый год продержали? Всё нормально, просто организм приходит в себя. Столько валялся без дела!

В дверь стучат.

Ада вскакивает с кровати и встаёт рядом.

– Входите!

Возвращаются родители и Игорь Лаврентьевич. Отец с матерью выглядят чуть встревоженными, но довольными.

– В пятницу, думаю, можно будет вас выписывать, Филипп Львович. Анализы очень хорошие, можно сказать, феноменальные. Завтра ещё раз сделаем МРТ.

Игорь Лаврентьевич подмигивает. Новость чудесная, и все радуются. Филипп уже представляет, как вернётся домой к графическому планшету и альбомам. Пальцы пока слушаются плохо, но сила в них уже вернулась, так что дело за малым. Он скучал по родителям и Аде, но, увидев их, заскучал по большой своей страсти – рисованию.

В среду Филипп уже осторожно расхаживает по палате, а в четверг неторопливо, но сам доходит до туалета, кабинета врача и обратно.