Времена

Потом она, задыхаясь, бежала по мрачным коридорам, заканчивающимся то лестницей, то ведущей в очередной коридор дверью. Больница была старая, достраивалась и перестраивалась великое множество раз, несуразные корпуса соединялись самым непредсказуемым образом, и через три коридора и пару лестниц она уже не понимала, на каком этаже находится. Но вот, наконец, она добралась до второго терапевтического отделения и, замедлив шаг, вошла в указанную ей палату.

Первым делом она бросилась к его кровати и схватила Мишкину руку, из которой торчала игла капельницы.

Рука была теплая и она немного успокоилась. Но его глаза было закрыты, а монитор показывал что-то совсем непонятное. Тут она заметила, что комната была почему-то полна не то врачей, не то медработников, и все они смотрели на нее. Она бросилась к пожилой женщине в самом чистом халате и начала задавать свои бестолковые вопросы, но врачиха блеяла что-то настолько невразумительное что это и на иврит-то не было похоже. Врачиху беззастенчиво оттер мужчина в зеленом и спросил:

– Госпожа Лисянски…?

Это была ее фамилия, и она нервно кивнула.

У мужчины было добрые глаза навыкате и огромный живот, который он гордо нес впереди себя, раздвигая им коллег. Он посмотрел на монитор и объявил ровным, рокочущим голосом:

– Жизненные показатели в норме.

Тогда зачем же все это, подумала она. Зачем нужна игла в запястье? К чему эти непонятные цифры на мониторе? И почему так много врачей? Наверное, все это было написано у нее на лице, и толстяк пояснил смущенно:

– Мы не знаем, что с ним.

Он просто не с нами.

Как это не с нами, подумала она? Вот же он, я могу его видеть, могу держать за руку, могу… И тут Мишка зашевелился. Все бросились к нему, и только она замерла и не шевелилась, боясь спугнуть это робкое движение. Она лишь осторожно повернула к нему голову, но Мишкины глаза были по-прежнему закрыты. Вдруг он тихо произнес, так и не открывая глаз:

– Соня Липшиц…

Какая еще Соня, подумала она? А он пожевал губами и прошептал:

– Маклина тридцать-сорок шесть…

И повторил:

– Маклина тридцать-сорок шесть, Соня Липшиц…

Ася изумленно посмотрела на толстяка, и он многозначительно кивнул ей:

– Да, вот так каждые несколько минут…

И поймав ее недоуменный взгляд, пояснил:

– Каждые пять-десять минут он произносит эти слова.

Кстати, кто такая Соня Липшиц?

Она недоуменно пожала плечами – никакой Сони она не знала. Хорошо еще, что доктор не спросил про странный адрес.