Человек-Черт

А что на самом деле у тебя внутри?

– Пошел в попу, сынок, со своими вопросами!

– Чего ты хочешь, Олесь? – не унимался Жуй.

– Тилля Линдеманна. Бутылку абсента. Новое тату на лопатке. «Лям» зелени. Тоже самое что и на прошлой неделе.

Андрей Жуй тихо и как-то незаметно положил свою руку ей на тыльную сторону ладони, Левит замолчала. Молчал и Жуй. Молчал и смотрел, а Олеся медленно стала отвлекаться от происходящего вокруг, от уродливого стриптизера, от ритмичной музики, от разноцветных огней.

Сигарета дымилась в ее руке. Андрей повторил свой вопрос на счет того, чего на самом деле хочет Олеся и после нескольких минут глухого молчания, она едва приоткрывая губы очень тихо ответила. Так тихо, что сама себя не слышала. Услышав ответ Андрей Жуй резко изменился в лице, став более чем серьезным, он даже закрыл сжатым кулачком рот и нос. Очень долго размышлял и, наконец, убрав руку он встал из-за стола, намереваясь покинуть «Интерфайер».

– Ты уходишь? – Левит мотнула головой, откидывая какой-то глухой морок.

– Да.

– Что так? Постой-ка… Сынок, а ответь-ка мне на один вопрос, – Левит погасила окурок в пепельнице. – Ведь это ты привел сюда этого старого герра Трясогузку. Значит ты его знаешь? Ну конечно знаешь! Проклятье!

– Да, Олесь, это Кауффман. Я же сказал, что вынул из него его мерзкие низменные инстинкты. Я просто подтолкнул его, дал пинка под зад и вот он тут во всей своей красе! А ты не верила, мамочка.

Вот кто скрывался под панцирем главного питерского психиатра.

– Это конец его карьере. Его будут лечить.

– Да мне пох…, – ответил Жуй. – Мамочка, заплати за мой коктейль.

– Не называй меня мамочкой, сынок! Постой! – Олеся бегом выпрыгнула из-за столика и догнала Андрея уже у самого выхода из зала. – Постой! – она прижала парня поближе к себе и вполголоса почти интимно произнесла тому в лицо: – Как насчет моего желания? Для чего ты спрашивал про мое желание, мой маленький пингвиненок? Мне померещилось то, что ты готов был его выполнить…

– Я надеялся, что это действительно секс, наркотики и рок-н-ролл, – в голосе молодого человека звучало грустное разочарование, он попытался освободиться и уйти, но Левит не отпускала его.

 – Тогда бы все было просто… Но… Знаешь, мать, то что ты сказала… чего-чего, а этого я сделать не могу.