Гиблый Выходной

Пятипальцев напряг все мускулы лица, видно было что ему становилось нестерпимо больно, но он стойко держался, скалил зубы и морщился. Из горла раздался рык, на побелевшем лице появилась гримаса боли и… удовольствия. Бородач то приближал ладонь к огню, то чуть отдалял, и когда за столом почувствовался легкий запах паленой кожи, Юрка по-медвежьи взревел и убрал руку.

Откинулся на спинку стула и облегченно закрыл глаза, сжимая-разжимая опаленную ладонь.

– Ты че делал? – тихо спросил Дмитриев.

Пятипальцев будто отстранился ото всех, он глубоко дышал, тер ладони и почти яростно блаженно улыбался.

– Кайф! – прохрипел он. – Тебе не понять.

– Нашему Юре нравится испытывать боль, – ответил Лева Нилепин за своего коллегу. – Нравится, что ж с ним поделать. Совместил ощущения на языке и на коже. Че, Юрец, неужели, взаправду, прешься от такого?

– Блин, братуха, у меня аж стояк… – ответил Пятипальцев.

Дмитриев только хлопал глазами.

Коломенский усмехнулся и достал колоду игральных карт.

– Партейку перекинем? Кто будет?

07:43 – 07:46

Константин Олегович Соломонов поставил свою «Мазду CX7» не на своем обычном месте, а немного в стороне за сугробами, чтобы не привлекать внимания.

Взяв барсетку и кейс, он с Оксаной Альбер вышел в метель. Холодные снежинки сразу затрепетали его непослушные кудри, но начальник производства проигнорировал головной убор и пошел к проходной с обнаженной головой. Он шел по глубокому снегу уверенно, казалось, ничто его не волновало. Будто он уже проделывал предстоящее дело и досконально знал пошаговый алгоритм действий. Что нельзя было сказать об Оксане, она беспрестанно вертела головой и вздрагивала от любого проходящего мимо человека. Ее не оставляло чувство тайной слежки и, откровенно говоря, она не решилась бы на это дело, если бы не внутренняя уверенность бесстрашного Соломонова, ведущего ее за собой.

Они быстро шли вдоль бетонного забора, увенчанного витками колючей проволоки, Соломонов знал какой участок этого места не просматривается видеокамерами и вел Оксану именно там.

Проходная была за углом, со стороны парковки. В каком-то месте Костя внезапно остановился и, терпеливо игнорируя снежную метель, привстал на снежную кочку и заглянул за забор.

– Чисто, – заключил он после нескольких секунд осмотра внутренней территории фабрики. – Впрочем… Стоп!

– Что там? – спросила, отворачиваясь от вьюги Альбер. Полы ее белого пальто трепыхались на ветру, ноги обдувало неприятным холодом.