Гиблый Выходной

Точило буквално вытаскавал свою «Комби» из снежного плена, ощущая себя почти конюхом, заставлющим старую большую лошадь тянуть тяжелые сани.

«Комби» более-менее благополучно выбралась на относительно незаметенный участок и свернула на автотрассу, но тут с заднего сидения подскочил молчавший до селе Максимилиан Громовержец и каким-то визгливым голосом велел Точиле повернуть в другую сторону, но не выезжать на заполненную автотранспортом дорогу. Конечно Точило послал бледного товарища куда подальше, но встретившись с Максимилианом Громовержцем взглядо через зеркальце заднего вида, проглотил вмиг образовавшийся в горле ком и завертел рулевое колесо от автодороги.

Бедный автомобильчик, терзаемый неуемностью своего водителя с большой неохотой вгрязься колесами в снежную массу, медленно двигаясь куда-то в сторону и от главной дороги и от фабричной парковки.

– Ты чего-то увидел? – спросил сидящий рядом с Максимилианом Громовержец Женя Брюквин и, проследив за указующим перстом бледного компаньона, наткнулся взглядом на свежие еще не занесенные пургой следы протекторов.

По ним-то и ехал Точило. Проехав около сотни метров и заехав в какие-то сугробы, величиной с двухэтажный дом (здесь очищающие от снега больдозеры собирали огромные снежные сугробы), они уткнулись в припаркованный автомобиль, от которого шли две пары свежих человеческих следов. Следы шли в сторону фабричной проходной, в ту самую сторону откуда они только что уехали. А черным автомобилем была «Мазда СХ7».

– Это они! – взревел Точило.

Но прежде чем выкрикнул это, он успел остановиться и заглушить мотор.

– Это они! – повторил Точило и яростно завертел ключом зажигания. Он матерился и колотил по рулевому колесу, он выскакивал на ветер, распахивал капот и подолгу возился с аккумулятором. Но второй раз чуда не происходило. На этот раз «ИЖ Комби», выпущенную в тот год, когда Точило в ясельной группе детского сада №10 проглотил кусок синего пластилина и впервые в жизни столкнулся с процедурой промывания желудка, категорически отказывалась заводиться.

Ну просто наотрез! И никакая ругань на нее не влияла.

– Брось ее! – произнес Брюквин, вылезая из несчастного автомобильчика. – Оставь ее, зачем она теперь тебе нужна? Обратно мы поедем на этой! – и с этими словами он подошел к «Мазде» и постучал ее по колесу. – Бежим на проходную, они уже на фабрике!

– Как же мы их просмотрели? – досадовал Точило, в душе, естественно, радуясь будущему новому приобретению.

– Мы просто не знаем их в лицо.