Райгебок

 – Что ты? Ты опять плачешь? Что случилось? – Райгебок отвернулся, чтобы не показаться слабым перед отцом. – Говори, – потребовал отец. – Да говори же, сын!

Чудовище, шмыгая крупными ноздрями, кивнул в сторону разбежавшейся детворы.

– Из-за них? – спросил отец. – Не плач, сын. С ними ничего не поделаешь, ты должен понять. Старайся не принимать это близко к сердцу. – Отец повернул к себе всхлипывающего Райгебока. – Не плач. Ты сильный. Пусть некрасивый, но зато сильнее всех! А настоящему мужчине не нужна красота! Ты же мужчина, сын! – в ответ чудовище неопределенно пожало плечами.

 – Ладно, завози телегу и иди в дом, там мать. Иди, она тебя пожалеет, у меня это плохо получается…

Ночью он плохо спал, долго не мог уснуть. У него всегда были проблемы с засыпанием, а сегодня бессонница накрепко взяла Райгебока под свой контроль. Он ворочался на куче набитых соломой тюфяков и то и дело, распахнув большие желто-зеленые глаза долго всматривался в бревенчатую стену. Его физиология не позволяла ему лежать на спине, мешал толстый хвост и сильно выступающий позвоночный столб.

А лежанки ему были неудобны, он предпочитал спать на тюфяках с соломой, накиданных прямо на полу в сенях. Тут он никому не мешал своим урчащим храпом, да и собачка Су часто скрашивала его одиночество, свернувшись у его огромного чешуйчатого тела.

Из головы не выходила река Нольф, сияющая бирюзовым свечением. Но не только сама река сверкала перед его мысленным взором, прежде всего Райгебок думал о ее противоположном береге, таком неживом, недвижимом как нарисованная картина, таком странном и… отталкивающем.

Монстр встал, потревожив маленькую беломордую Су, подошел к крохотному оконцу из четырех округлых кусочков слюды, примазанных друг к другу глиной. Слюда искажала двор на улице, каждый кусочек – по-своему. Оконце выходило на улицу, Райгебок смотрел на соседние хижины с приземистыми крышами, покрытыми соломой, сарайчики, амбары, стойла, свинарники и конюшни. Вдалеке медленно и горделиво вращалась большая ветряная мельница, мельники не спали, они использовали подходящий ветер, так как последние дни в Аусерте был почти полный штиль.

Из окна также была видна часть их семейного свинарника, в котором в мирном сне ждали своей участи около пятидесяти поросят, выращиваемых специально на прокорм Райгебоку. Тонкая оградка с нанизанными на них битыми глиняными горшками отделяла их двор от общей улицы. Обычное салкийское поселение, скучное и неприглядное.